Рейтинг@Mail.ru
Кофе-брейк

Дворцовый мечтатель

Автор первой русской конституции

В 1730 году Россия полтора месяца была конституционной монархией. Идея создать первую российскую конституцию принадлежала князю Дмитрию Голицыну. В конце концов он поплатился за эту попытку сначала карьерой, а потом и жизнью.
Лефортовский дворец.
1883 год
Текст: Иван Марчук

В ночь с 18 на 19 января в Лефортовском дворце не спали. За длинным столом, уставленном свечами, сидели восемь высших чиновников России – члены Верховного тайного совета, который практически и управлял империей при малолетнем Петре II. Повод собраться был необычный. Члены совета решали, каким будет будущее империи. В соседней зале лежало тело только что скончавшегося от болезни 14-летнего Петра II – сына царевича Алексея и внука Петра I. Прямая мужская линия рода Романовых прервалась. Совет должен был выбрать монарха.

Половина членов совета состояла из князей Долгоруковых. Они сразу попытались перехватить инициативу, предъявив завещание с подписью Петра II, согласно которому на престол должна была взойти невеста погибшего императора. Завещание внимательно изучил член совета князь Дмитрий Голицын. Он сразу сообщил, что подпись подделана. Спорить Долгоруковы не стали. Они не успели подписать бумагу у императора, когда он находился в сознании, а сил встать в оппозицию всем остальным членам совета у них не было. 

Повисла пауза. Начали вспоминать всех остальных претендентов на престол. Январская темная ночь длилась долго. Назвали дочь Петра I Елизавету и даже первую жену Петра – Евдокию Лопухину. Все варианты не подходили. Одна была слишком молода, вторая – стара. Голицын первый произнес: «Надо звать Анну Иоанновну». Речь шла о дочери Иоанна Алексеевича – брата Петра I, бывшего до 1696 года номинальным соправителем страны. Анна долгие годы жила в Курляндии, была вдовой, не имела контактов с русским двором и казалась фигурой, которой можно было легко управлять. Она устраивала всех. 

После того как все присутствовавшие кивками выразили свое согласие, Голицын задумался и произнес: «Надо бы нам себе полегчить, так полегчить, чтоб воли прибавить... Надобно, написав, послать к ее величеству пункты». Так началась история первой русской конституции.

Дмитрий Голицын
Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА М. ЗОЛОТАРЕВА

Страшные итоги

Петр оставил своим наследникам державу, мощную в военном отношении, внушающую страх и уважение соседям, но экономически разоренную. Еще больше проблем было во внутренней политике.

Бюджет был катастрофически перенапряжен военными расходами. По подсчетам историков, в 1725 году расход государства на армию, флот, гвардию, артиллерию, гарнизоны, иррегулярные части составил 5 974 084 руб., а на все остальные нужды – 2 367 470 руб. То есть военные расходы в мирное время составляли без малого три четверти бюджета.

Реформы Петра I полностью и окончательно поработили дворянство. Дворянина могли подвергнуть телесному наказанию, сослать и казнить просто по решению царя. Система госуправления была построена на личных пристрастиях императора, коррупция все больше разъедала самые высокие слои общества. Краткое правление Екатерины I и Петра II мало что изменило. Цари не занимались бюджетом, а роль настоящих хозяев страны выполняли всесильные фавориты. Представители старых родов, таких как Долгоруковы и Голицыны, с ужасом смотрели на происходящее. 

В Европе шли совсем другие процессы. В Англии и Швеции установились конституционные монархии, модные философы дискутировали о гражданских правах и свободах. В Москве и Санкт-Петербурге многие чувствовали эти веяния. «Здесь, – писал из Москвы секретарь французского посольства Маньян, – на улицах и в домах только и слышны речи об английской конституции и о правах английского парламента». Прусский посол Мардефельд писал своему двору, что вообще все россияне желают свободы, только не могут сговориться насчет ее меры и степени ограничения абсолютизма. Одним из сторонников введения конституции был и пожилой князь Дмитрий Голицын.

Императрица Анна Иоанновна. 1730
Лист из Коронационного альбома

Сын своего века

Князь Дмитрий Михайлович Голицын родился в 1665 году, то есть был старше Петра I на семь лет. Он происходил из одного из самых знаменитых княжеских родов России. Голицыны вели свое происхождение от великого князя Литвы Гедимина. Несмотря на принадлежность к старой аристократии, Дмитрий Михайлович стал одним из ближайших сподвижников Петра I. Он служил в Преображенском полку, участвовал в Азовских походах, изучал военные науки в Италии, был послом в Константинополе и принимал участие в войне со Швецией. Современники запомнили его как честного и неподкупного чиновника. Наследник огромного состояния мог позволить себе думать о стране, а не о собственном кармане. С 1718 года Голицын был назначен главой Камер-коллегии и членом Сената, заведовал финансовыми вопросами. 

При этом человеком он был суровых взглядов, очень консервативным в быту. Историки рассказывали, что сам Петр Великий, отличавшийся весьма бурным нравом, вынужден был уважать порядки Голицына. Так, Голицын неизменно начинал свой день с отправления молитвенного правила. И если во время, когда он стоял перед иконами, к нему в дом заходил Петр, то о приходе царя князю не докладывали. Император покорно ждал, когда «старик кончит свои дела».

Феофан Прокопович
Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА М. ЗОЛОТАРЕВА

При этом князь имел отличное европейское образование. В его библиотеке в подмосковном имении Архангельском насчитывалось более 6000 книг на иностранных языках и в русских переводах, в том числе книги Гуго Гроция, Самуэля фон Пуфендорфа и Джона Локка, идеолога «Славной революции» 1688 года – ограничения в Великобритании монархической власти парламентом.

После смерти Петра I Голицын поддерживал партию сторонников правления его внука, Петра II Алексеевича, однако согласился на воцарение Екатерины I в обмен на место в Верховном тайном совете. Но звездный час Голицына наступил после смерти Петра II. 65-летний князь первым посоветовал возвести на престол дочь брата и соправителя Петра I – Анну Иоанновну, а главное, первым в русской истории предложил ограничить власть монарха. 

Василий Долгоруков
Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА М. ЗОЛОТАРЕВА

Голицын написал короткий документ, который назвал «Кондиции». Согласно этой бумаге власть императрицы сводилась к представительным функциям, а бразды правления получал Верховный совет, состоящий из самых знатных фамилий России. Историк Соловьев ехидно заметил по этому поводу: «Все гарантии для восьми, а против восьми для остальных – где гарантии?» 

Несмотря на критику, это был огромный шаг для России. Давно замечено, что все свободы начинаются с того, что их получает узкая прослойка из числа аристократии, а потом они распространяются на все более широкие слои населения. В 1730 году у России появился шанс встать на путь постепенного освобождения страны.

 

Из текста «Кондиций» Дмитрия Голицына:

Императрица обязуется:
1. Ни с кем войны не всчинять.
2. Миру не заключать.
3. Верных наших подданных никакими новыми податми не отягощать.
4. В знатные чины, как в статцкие, так и в военные, сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением Верховного тайного совета.
5. У шляхетства живота и имения и чести без суда не отымать.
6. Вотчины и деревни не жаловать.
7. В придворные чины, как русских, так и иноземцев, без совету Верховного тайного совета не производить.
8. Государственные доходы в расход не употреблять – и всех верных своих поданных в неотменной своей милости содержать.

Предчувствие свободы

На следующий день о решении Верховного совета стало известно всем. Более того, Голицын пошел дальше. Дворяне и знать, в то время массово съехавшиеся в Москву на несостоявшуюся свадьбу юного императора Петра II, приняли самое деятельное участие в обсуждении будущего страны.

Сразу начались споры. Представление о будущем у всех оказалось очень разным. Одни хотели ограничить права престола властью парламента, как в Англии, другие – сделать престол избирательным, по примеру Польши. Одновременно активизировались противники ограничения абсолютизма во главе с архи­епископом Феофаном Прокоповичем. Тот успел отслужить молебен о новой императрице, где именовал ее полным титулом, чем вызвал гнев Голицына. Феофан смог убедить немалую часть дворянства в том, что Верховный тайный совет намерен, в обход них, узурпировать практически всю власть.

Сам Голицын также предложил свой проект конституции. Абсолютная монархия как таковая в России ограничивалась навсегда. Власть монарха ограничивал аристократический Тайный совет из 10–12 лиц знатнейших фамилий. Сенат получал исполнительную и высшую судебную власть. Проект также предусматривал созыв двух представительных палат: палаты шляхетства (200 членов) и палаты городских представителей (по два выборных человека от каждого города). Проект красивый, но, как оказалось, очень далекий от реальной жизни.

Между тем дворянство оказалось напуганным перспективами того, что Верховный совет станет фактически править страной. Придворный Ягужинский успел тайно отправить из Москвы дворянина Сумарокова к Анне с советом «не всему верить, что станут представлять ей посланные от Верховного тайного совета». Ягужинский не был принят в Верховный совет и мстил «верховникам». Однако совет сразу же показал, что шутки с ним плохи. Посланник Ягужинского был пойман и подвергнут пыткам. Самого Ягужинского арестовали в Москве. Дворянство увидело прямую перспективу террора в интересах узкого кружка аристократов, тем более что проекты конституций, подготовленные отдельными кружками дворян (самый знаменитый принадлежал перу историка Татищева), члены Верховного совета просто игнорировали. 

Тем временем в Москву пришла новость, что Анна поставила свою подпись на «Кондициях» и едет в Москву для коронации. Голицын срочно засел сочинять текст клятвы для новой императрицы и присяги для армии. Однако ситуация уже явно выходила из-под его контроля. 10 февраля Анна Иоанновна въехала в Москву. Преображенский полк отказался присягать по форме присяги, разработанной Верховным советом. В городе назревали волнения. 

Анна Иоанновна разрывает свои ограничительные «Кондиции» и становится абсолютным монархом России
Фото: TOPFOTO/ТАСС

Анна Иоанновна быстро сориентировалась в ситуации, поняв, что «Кондиции» вовсе не пользуются всеобщей поддержкой. Она не стала ругаться с Верховным советом, а просто игнорировала его заседания, хотя в то же время и не решалась публично отказаться от принятых на себя обязательств.

Развязка наступила 25 февраля. Утром во дворец явилась толпа дворян – человек 800. В ней преобладали гвардейские офицеры. Они ворвались в покои императрицы и подали ей просьбу о том, чтобы она приказала рассмотреть дворянские проекты конституций, представленные Верховному совету. Во дворец срочно прибыл Дмитрий Голицын. Он пытался убедить императрицу в том, что необходимо обсудить поданную просьбу совместно с Верховным советом. Переговоры шли практически на виду у гвардейцев, которые отказывались покидать территорию дворца. Увидев, что императрица начала общаться с членами Верховного совета, офицеры встревожились. Многие бросились снова к ногам Анны Иоанновны, прося ее на этот раз принять самодержавие, но не допустить правления совета. Анна и сейчас не дала решительного ответа, но нарушила свои ограничения тем, что прямо на месте отдала гвардию под начальство преданного ей генерала Салтыкова и тем самым отстранила от командования Верховный тайный совет. 

Вечером представители гвардейства поднесли Анне уже формальную просьбу о восстановлении самодержавия. Анна разорвала свои ограничительные «Кондиции» и стала абсолютным монархом России. Самодержавие было восстановлено. 

Павел Ягужинский
Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА М. ЗОЛОТАРЕВА

Недостойные гости

Анна Иоанновна не стала лучшей императрицей в истории России. Впереди было засилье немецких фаворитов, чуждых и не любивших страну. Сама Анна проводила время в странных развлечениях вроде печально знаменитого «ледяного дома». Она разорила казну, вела провальную внутреннюю и внешнюю политику. 

Печально сложились и судьбы членов Верховного тайного совета. Трое из четверых Долгоруковых были казнены в годы правления Анны Иоанновны. Дмитрия Голицына сначала не трогали. Все-таки именно князь предложил Анну Иоанновну на царство. 70-летнего старца лишь попросили удалиться из большой политики. Он уехал в свое имение и продолжил собирать библиотеку. Однако в 1736 году в государственной измене был обвинен его зять, после чего и самому Дмитрию Голицыну предъявили обвинения. Он был отправлен в Шлиссельбургскую крепость, где в скорости и скончался. Современники шептались, что его удавили по приказу императрицы. 

В своих письмах после провала затеи с «Кондициями» Дмитрий Михайлович Голицын написал: «Пир был готов, но гости были недостойны его! Я знаю, что я буду его жертвою. Пусть так – я пострадаю за отечество! Я близок к концу моего жизненного поприща. Но те, которые заставляют меня плакать, будут проливать слезы долее меня».


© 2014 ВТБ

Издается с 2006 года.

Распространение - во всех регионах, где представлен ВТБ.

Корпоративные СМИ ВТБ

Поиск