Рейтинг@Mail.ru
Кофе-брейк

Реформа душ

Cамая масштабная и самая успешная затея Петра I

Поиск новых источников наполнения бюджета был всегда актуален. Для России эта проблема проявлялась особенно выпукло в годы международных кризисов, таких как Северная война 1700–1721 годов. Петр Великий постарался решить вопрос кардинально и внедрил абсолютно новую систему налогообложения, которая просуществовала более 150 лет.

Текст Сергей Копытов

1724 год. Драгуны окружили деревню, затем часть из них спешились и во главе с офицером направились к ближайшему из дворов. Вскоре оттуда послышались мужская брань и женский плач. В деревне началась паника, солдаты врывались в дома и вытаскивали наружу всех, кого находили. Несколько крестьян попытались задними дворами скрыться от преследователей, однако были схвачены, избиты и связаны, их ждала самая незавидная участь. Самое парадоксальное в этой ситуации – и драгуны, и крестьяне были русскими. Россия остро нуждалась в деньгах, в стране шла подушная перепись.

«Денег ниоткуда не возят»

Царствование Петра Великого ознаменовалось для России окончательным укреплением абсолютизма. По мнению многих (как современников царя, так и историков последующих эпох), именно абсолютная монархия позволила стране добиться блистательных побед, выйти к мировым морским торговым путям, сохранить относительную внутреннюю стабильность, ускорить экономическое и культурное развитие. В то же время Петр был вынужден постоянно искать новые способы финансового обеспечения всего вышеперечисленного, и прежде всего содержания огромной (по меркам прошлого) армии. Уже в 1701 году, то есть всего через год после начала Северной войны, расходы на военные нужды превысили 2/3 всех расходов государства. С каждым годом армия требовала все больших ассигнований. В результате людям, ответственным за наполнение бюджета, приходилось регулярно проявлять фантазию, изобретая новые статьи доходов. Тогда в Российском государстве впервые появились гербовый сбор с «орленой бумаги» для подачи прошений, хомутейный, шапочный, сапожный, пчельный, трубный, с ледоколу и водопою и другие не менее оригинальные платежи. Как пишет историк экономики Андрей Коломиец, к 1724 году, «последнему году царствования Петра, в приходе государства насчитывалось свыше 70 мелких доходных статей. Знаменитый сбор «с неуказных платья и бород» принес в том году ни много ни мало 1196 руб.».


Главным путем выхода из денежных затруднений Петр видел в реформе системы госуправления

Доход бюджета обеспечивался и другими статьями. С 1705 года государство монополизировало продажу соли, которая в дальнейшем стала приносить ежегодно более 500 000 руб. (из общего дохода в 8–9 млн). Такая же судьба постигла торговлю пенькой, дегтем, щетиной, икрой и многими другими товарами. Важнейшими статьями государственных доходов становились таможенные и кабацкие сборы. Царь обложил пошлинами винокурение и торговлю питиями. Одновременно с этим Петр начал массовую чеканку медной монеты, чтобы компенсировать недостаток серебряных денег.

Однако в конце 1707 года царь был вынужден констатировать, что, «несмотря на удвоение налогов за последние годы, доходы заметно уменьшились». Народ, придавленный различными податями, рекрутской и трудовой повинностью, всячески сопротивлялся усилиям Петра наполнить бюджет. Воровство, уклонение от налогов, бегство крестьян и их восстания стали повсеместными. Борьба с «похищениями лукавыми государственной казны» стала одной из главных задач великого реформатора. Указом 1713 года всем преступникам и «повредителям интересов государственных» была обещана смертная казнь с конфискацией имущества. Однако и это не сильно помогало: в те годы воровали практически все, начиная, что особенно удивительно, с ближайших сподвижников царя, «птенцов гнезда Петрова». Историк Яков Гордин отмечает: «Хищная прагматическая система, работавшая на военную мощь и ради этого безжалостно эксплуатировавшая страну, сформировала хищников с прагматическим же отношением к миру вообще и самой системе в частности».

Главным путем выхода из денежных затруднений Петр видел в реформе системы госуправления. Однако ни копирование шведской модели территориального деления, ни учреждение Сената, ни появление среди высших сановников должности обер-фискала, которому следовало «над всеми делами тайно надсматривать», не могли кардинально решить возникающие бюджетные проблемы. Страна активно сопротивлялась насаждаемым реформам. Одновременно с этим обнаруживалось, что сподвижники монарха просто беспомощны без него. В 1716 году генерал-адмирал Федор Апраксин писал царю в его отсутствие: «…Истинно во всех делах как слепые бродим и не знаем, что делать, стали везде великие расстрои, а где прибегнуть и что впредь делать, не знаем, денег ниоткуда не возят, дела почитай все становятся».

Жестоко внедренная реформа принесла ощутимую пользу благосостоянию страны


«Сколько у кого в которой деревне душ»

Разорительная Северная война продолжалась более 15 лет. Гордин пишет: «Уже одержана великая Полтавская победа. Уже завоевана Финляндия двумя блестящими зимними походами… Уже пресечены отчаянные попытки шведов разорить Петербург. Но и Россия доведена до полного изнурения». Содержать огромную армию стране было практически не по силам, но распускать войско царь не считал возможным. Это было связано как с внешнеполитическими амбициями Петра, так и с необходимостью держать в повиновении своих подданных. Но если воюющие на чужой территории полки еще могли прокормить себя сами, то их возвращение могло стать неразрешимой экономической проблемой. Нужно было срочно искать дополнительные ресурсы. В этих условиях Петр задумал и осуществил одну из своих самых масштабных реформ – налоговую.

В то время в России действовало так называемое подворное обложение, то есть налоги платили не крестьяне или горожане, а дворы. Необходимая государству сумма доходов делилась на количество дворов. Полученное число и являлось налогом.

Грянувшая Северная война и непрекращающиеся преобразования легли дополнительным бременем на крестьян. Множество плательщиков бросали свои хозяйства и уходили на Дон, в Сибирь или за границу. Их бегство приняло невиданные прежде размеры (в 1720-е годы в бегах числилось более 200 000 человек). В 1710 году очередная подворная перепись показала, что «дворовое число» не только не выросло, но, наоборот, сократилось на 20%. На это Петр справедливо заметил: «Не все крестьяне на Дон или в Сибирь ушли, а мору слава Богу не было». Тем не менее, по результатам переписи 1715 года, «дворовое число» не превысило прежней величины.


Солдаты оцепляли деревни и всевозможными способами наказывали «утайщиков»: у помещиков конфисковывали земли, старост били кнутом и вырывали ноздри, крестьян отправляли на галеры и даже казнили

Это было тем более удивительно, что в эпоху петровских реформ население страны неуклонно росло. В целом с 1678 по 1719 год население страны увеличилось на 42%, и это без Левобережной Украины и Прибалтики. Отсутствие роста количества дворов объяснялось тем, что ведение самостоятельного хозяйства становилось для крестьянина все большей проблемой, а иногда даже роскошью. С другой стороны, важную роль играла так называемая утайка дворов с целью не платить налоги. «У крестьян писцы и перепищики ворота числят двором, хотя одна изба во дворе, хотя изб пять-шесть или десять, а пишут двором», – замечал экономист петровской эпохи Иван Посошков.

Петр кардинально поменял принцип налогообложения: вместо двора (то есть семьи) единицей налогообложения стала душа – мужчина любого возраста (даже младенец или старик). Главная идея реформы заключалась в том, чтобы государство обрело стабильную основу финансирования армии. Полки распределялись по всей России и становились на содержание соответствующих территорий (дистриктов), финансировались они не из Петербурга, а местным населением.

Но для того чтобы осуществить эту радикальную реформу, государству было необходимо выяснить реальное число налогоплательщиков. 26 ноября 1718 года был издан указ о проведении в стране подушной переписи, «чтобы правдивые принесли, сколько у кого в которой деревне душ мужского пола». Все помещики и старосты подавали реестры, или, как тогда говорили, сказки, с указанием числа мужчин, живущих в каждой деревне, селе, вотчине. За 1719 год сказки в основном были собраны.

Однако практически сразу стало понятно, что население обманывает власти: переписи избежал каждый третий плательщик. «Утайщиками» бывали и помещики, пытающиеся таким образом сбавить будущий налог, и сами крестьяне, не желавшие платить государству.

Петр приказал собрать специальные команды и провести новую проверку (ревизию) числа душ. Ревизия производилась силами армии и гвардии и больше походила на военную операцию. Солдаты оцепляли деревни и всевозможными способами наказывали «утайщиков»: у помещиков конфисковывали земли, старост били кнутом и вырывали ноздри, крестьян отправляли на галеры и даже казнили. Проверка населения оказалась делом сложным, и работа ревизоров затянулась до 1724 года, когда они пришли к выводу, что плательщиками являются 5 656 000 душ мужского пола. К этому времени уже были сделаны расчеты на содержание армии. Получилось, что подушный налог составил 74 копейки.

Уже в 1701 году, то есть всего через год после начала Северной войны, расходы на военные нужды превысили 2/3 всех расходов государства. С каждым годом армия требовала все больших ассигнований


«Из той переписи никого не исключать»

Так начала свою долгую (длившуюся свыше 150 лет) историю подушная система. Она была удобна для властей: сразу же были отменены десятки налогов, податей, меньше стало проблем со сборами и пересылкой налогов в центр. Полки разместились в тех дистриктах, откуда они получали деньги. При этом инструкции четко указывали: «Которые души в сказках были написаны, а после того померли – и таковых из той переписи никого не исключать». Живые должны были платить за мертвых до следующей ревизии (вторая ревизия была проведена только в 1742 году). С введением подушной подати контроль государства за подданными усилился. Крестьяне не могли работать или жить где-либо еще, кроме места, указанного в сказке.

Жестоко внедренная реформа принесла ощутимую пользу благосостоянию страны. Впервые главная статья расходов обеспечивалась за счет ежегодно собираемой, единообразно установленной подати. Финансирование войска получило надежное основание. Подушная подать практически не зависела (в отличие от питейных и таможенных сборов) от текущих колебаний экономической конъюнктуры и благосостояния плательщиков.

В дальнейшем были снижены и расходы государства на взимание этого налога: ответственность за своевременный сбор подушной подати была закреплена за помещиками. В 1731 году (через шесть лет после смерти Петра) было установлено: «Подушные подати платить самим помещикам». Побочным эффектом этого нововведения стало то, что в глазах крестьян именно дворяне являлись главными разорителями. По мнению ряда исследователей, податная реформа положила начало процессу разобщения интересов государства и подавляющего большинства населения крестьянской страны. Историк начала XX века Иван Беляев отмечал, что между крестьянином «и государством стал господин, и крестьянин сделался ответственным только перед господином: с него спали государственные непосредственные обязанности, а с тем вместе он утратил и все права как член государства». Ситуация усугубилась в царствования Анны Иоанновны и Екатерины II, когда крестьяне окончательно были закрепощены. Примириться государство и дворяне с одной стороны и крестьяне с другой так и не смогли вплоть до 1917 года.

«Мертвых душ в русском языке нет…»

Благодаря реформе Петра и появлению ревизских сказок стал возможен сюжет поэмы Николая Гоголя «Мертвые души». По закону каждая ревизская душа считалась наличной вплоть до следующей ревизии, даже в случае смерти человека. По одной из версий, сюжет книги (как и пьесы «Ревизор») Николаю Васильевичу подсказал Пушкин, знавший об аферах, подобных чичиковской.
Тем не менее до издания поэмы выражение «мертвые души» никто не употреблял. Именно поэтому название книги многим показалось провокационным. Цензоры, например, протестовали, подчеркивая, что душа бессмертна и потому гоголевские слова – нонсенс. А близкий друг Гоголя, профессор Московского университета Михаил Погодин выступил против этого названия, защищая русский язык. В письме к писателю он отметил: «Мертвых душ в русском языке нет. Есть души ревизские, приписанные, убылые, прибылые...»
Литературоведы до сих пор спорят о том, кто придумал название поэмы. Первый документ, свидетельствующий о начале работы над произведением, датируется 7 октября 1835 года. В письме Пушкину Гоголь писал: «Начал писать Мертвых душ. Сюжет растянулся на предлинный роман и, кажется, будет сильно смешон». Судя по всему, этот вариант названия был уже хорошо знаком поэту. Но кто именно из двух великих русских литераторов первым произнес выражение «мертвые души», достоверно неизвестно.

 

© 2014 ВТБ

Издается с 2006 года.

Распространение - во всех регионах, где представлен ВТБ.

Корпоративные СМИ ВТБ

Поиск