Рейтинг@Mail.ru
Курс

Новые условия

Андрей Костин: «За год мы способны создать необходимый запас прочности, чтобы банк мог работать прибыльно»

О том, насколько сильно санкции ударили по банковскому сектору России, о государственных инициативах и тенденциях в национальной экономике, а также о том, как внешние факторы отразились на работе ВТБ, – интервью президента – председателя правления банка Андрея Костина.

По материалам «Известий»

Западный ветер

 

Андрей Леонидович, санкции стали новой действительностью для российских банков. В какой-то момент из политических они трансформировались в экономические. Как сильно они повлияли на работу банка?

Санкции некритичны для банка, но не стану спорить: они осложняют работу. Как известно, напрямую ограничивается доступ крупнейших российских банков к рынкам капитала и долга. Это само по себе преодолимо, но помимо бюджета государства и ресурсов Центробанка приходится искать внутренние источники, которые могли бы инвестировать в банки.

Существует еще и косвенное влияние санкций. Американское правительство провело предварительное активное мероприятие, связанное с запугиванием международного банковского сообщества. Самый яркий пример – это штраф в $9 млрд, который был применен к французскому банку BNP Paribas как раз за обход американских ограничительных мер в отношении Ирана.

Банк ВТБ (Гонконг)
Конечно, в банковском сообществе возникает атмосфера нервозности, когда речь заходит о банках, находящихся под санкциями. И даже те операции, на которые не распространяется запрет, сейчас осложнены. Представьте себе сотрудника банка в Европе, Азии или Латинской Америке: ему приходит платежка, а там указан российский банк, находящийся под санкциями, и он прежде всего подумает о том, как бы чего не вышло.
В этой связи значительно усложнилась проблема комплаенс-контроля даже самых ординарных банковских операций, которые под санкции не подпадают. И у нас есть незначительные по объемам, но многочисленные случаи задержки платежей.

Но хотя работать стало сложнее, санкции пока носят некритичный характер, и банк может расти и развиваться, увеличивать капитал, привлекать средства. Мы работаем с населением, с нашими корпоративными клиентами. И нам помогает государство, что очень важно.

Банк ВТБ (Австрия)
 

А как себя чувствуют зарубежные «дочки» ВТБ? Есть отток клиентов?

У нас никогда зарубежные клиенты не составляли значительной части клиентской базы. Даже наши «дочки» в Европе ориентируются на российскую клиентуру, прежде всего корпоративную. Если говорить о закрытии счетов в ВТБ, то речь идет лишь о нескольких десятках физических и юридических лиц. Среди VIP-клиентов ВТБ24 всего один-два нерезидента, закрывших счета.

То же самое с инвестфондами. Большинство из тех, кто держал пакеты на момент санкций, либо оставили их в полном объеме, либо чуть-чуть подсократили. Доля иностранных инвесторов осталась в целом неизменной. Рынок, на мой взгляд, продолжает проявлять интерес к акциям российских компаний, в том числе находящихся под санкциями, в частности к ВТБ.

 

Но избавляться от иностранных активов ВТБ не намерен?

Ближайший трехлетний период развития банка мы назвали стратегией качественного роста. Еще до введения санкций мы проанализировали возможности в ряде географических точек нашего присутствия. Во Вьетнаме, например, рассматриваем продажу нашей доли в совместном банке. В Анголе мы сливаем наш банк с более крупным местным и получаем там неконтрольный пакет. Это связано с тем, что ожидания по доходности и динамике развития нас не удовлетворяют. А в остальных странах мы планируем сохранять присутствие, в том числе в Западной Европе, СНГ и на Украине.

«Я уже 10 лет предлагаю перейти на рубль, но не находил понимания в этом вопросе у предыдущего руководства ЦБ. Считалось, что раз работает доллар, то и делать ничего не надо, а расчеты в рублях привнесут лишь дополнительные риски»


Национальный интерес

 

Банковское сообщество было взбудоражено возможностью отключения российских банков от системы SWIFT, эту ситуацию обсуждают в Евросоюзе. Насколько серьезными могут быть последствия такого решения?

Это как раз та стадия, когда можно достичь точки невозврата, – диалог дальше будет невозможен. Отключение от SWIFT, если смотреть на опыт Ирана, происходит с той страной, с которой разрывают взаимоотношения во всех областях: политической, торгово-экономической, культурной, и даже прекращают дипломатические отношения. Я не знаю, как можно отключать банки от SWIFT и надеяться потом на сотрудничество в области борьбы с терроризмом или разоружения. Эту акцию я отношу к разряду крайне враждебных.

Другое дело, что заменить SWIFT по расчетам внутри страны несложно. У нас есть система Центробанка и другие системы. Более того, Центробанк уже тестировал свою, поэтому можно перей­ти на нее в любой момент. Проб­лем с сообщением платежей внутри страны не будет, а это более 90% платежей ВТБ. По банковскому сектору, наверное, еще больше.

Что касается зарубежных платежей, то отключение создает серьезные проб­лемы. Конечно, мы, равно как и другие банки, работаем над созданием запасных и альтернативных систем. Тем не менее если нас вообще попытаются изолировать от международных расчетов, то это будет другая ситуация. Такой шаг приведет к серьезной эскалации разногласий между Россией и странами Запада и создаст серьезнейшие проб­лемы в осуществлении торговли, в том числе и энергоносителями.

 

Еще одна тема, вызвавшая широкое обсуждение в связи с санкциями, – переход к расчетам в национальных валютах. Как Вы к этому относитесь?

Я уже 10 лет предлагаю перейти на рубль, но не находил понимания в этом вопросе у предыдущего руководства ЦБ. Считалось, что раз работает доллар, то и делать ничего не надо, а расчеты в рублях привнесут лишь дополнительные риски. При новом руководстве позиция ЦБ поменялась. Я думаю, что в ближайшее время мы достигнем серьезного прорыва.

Нам нужно вносить изменения в сложившуюся мировую финансовую архитектуру, потому что есть силы, которые используют ее в политических целях. Она становится недостаточно надежной, и нам надо искать альтернативные схемы. Если мы переходим на расчеты в юанях и рублях, это даст дополнительную серьезную работу российским и китайским банкам, будет способствовать росту авторитета нацио­нальной валюты и конвертируемости рубля и юаня. И мы, и китайцы только выиграем.

Приведу простой пример. У нас в Белоруссии было два банка – «дочки» Банка Москвы и ВТБ. Нам не было смысла держать там оба банка, сейчас мы продали Национальному банку Белоруссии «дочку» Банка Москвы. Уже согласовали цену в долларах, а потом, когда я был последний раз в Белоруссии, договорились, что Национальный банк заплатит нам половину стоимости в российских рублях, а другую половину – в белорусских. Еще полгода назад мы планировали расчет только в долларах, а сейчас такой потребности нет. Пример небольшой, но наглядный.


«СЕГОДНЯ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ РАСЧЕТОВ ПО КРЕДИТНЫМ КАРТАМ СЛОЖНО ОБОЙТИСЬ БЕЗ VISA И MASTERCARD. НУЖНЫ КАКИЕ-ТО РЕШЕНИЯ, КОТОРЫЕ НЕ БЫЛИ БЫ ОДНОСТОРОННИМИ, А ПОЗВОЛЯЛИ БЫ ЭТИМ КОМПАНИЯМ РАБОТАТЬ В РОССИИ, ПОЛУЧАЯ ДОХОД»

 

Сколько времени, как Вы считаете, понадобится на полный переход на рубль?

Два-три года достаточно для того, чтобы не только ввести, но и отработать эти механизмы. Но многое будет зависеть от того, как банки справятся с задачей. Если это будет эффективно и удобно, то многие захотят так делать. Если мы не справимся и механизм будет работать плохо, тогда и клиенты будут использовать его не столь активно.

 

Также много было разговоров о создании национальной платежной системы. Вы активно поддерживали эту идею. Когда мы увидим альтернативу Visa и MasterCard?

Работа над ее созданием вошла в практическое русло. Действительно, было много дискуссий о том, что может лечь в ее основу, как ее необходимо выстраивать. Сейчас дискуссия завершена, и ЦБ взялся за создание этой системы. В течение полугода она появится. А пока банки сделали межхостовое соединение, что позволяет использовать универсальную сеть банкоматов. Более того, мы движемся к тому, чтобы задействовать не только банкоматы, но и платежные терминалы.

Что касается взаимодействия с Visa и MasterСard, процесс тоже идет, договоренности вырабатываются. Надо понимать, что сегодня с точки зрения международных расчетов по кредитным картам сложно обойтись без Visa и MasterCard. Нужны какие-то решения, которые не были бы односторонними, а позволяли бы этим компаниям работать в России, получая доход, иначе у них просто не будет интереса присутствовать в нашей стране. Компромисс должен быть найден.

Финансовая стратегия

 

Осенью было принято решение о конвертации субординированного кредита от ВЭБа в привилегированные акции банка. Речь идет о 214 млрд руб. Поясните, пожалуйста, почему был выбран именно этот способ.

Деньги мы получили в конце 2008 года в рамках государственной программы по стабилизации банковского сектора, пострадавшего от глобального финансового кризиса. Эти деньги нам были даны на 11 лет, то есть срок их погашения еще не скоро.

Сейчас мы их досрочно возвратили в ФНБ и вновь получили эти же средства, но уже в виде купленных государством привилегированных акций банка ВТБ. Ни одного дополнительного рубля в этой схеме не задействовано. Просто с учетом специфики «Базеля-3» для нас принципиально важно, чтобы из капитала второго уровня, которым являются субординированные кредиты, они перешли в капитал первого уровня.

Что касается того, выгодно это или невыгодно государству, – я невыгоды не вижу. Если ситуация будет выправляться и мы выйдем из нее с санкциями, то государство сможет продать эти акции, потому что они более ликвидны, чем субординированный кредит. Никакие пенсионные деньги здесь никак не задействованы. Дополнительных расходов ни бюджет, ни ФНБ не несет.


«Считаю это абсолютно правильным. У нас не было и нет «золотых парашютов». Если ты не оправдал доверия акционера и он досрочно прерывает контракт, то получай два оклада – и пока»

 

В августе ВТБ погасил синдицированный кредит на $3,1 млрд. Где теперь будете занимать деньги?

Мы стремимся диверсифицировать внешние источники привлечения средств, поэтому работаем с китайскими и арабскими инвесторами, а также с инвесторами из таких стран, как Казахстан и Азербайджан. Эта деятельность уже дала свои позитивные результаты. После кризиса мы серьезно снизили долю иностранного фондирования: сегодня она составляет около 10%.

В настоящий момент наиболее реальным источником увеличения ресурсной базы банков являются средства ЦБ. И в этом нет ничего страшного. Если вспомнить кризис, то Центральный банк тогда не просто спас банковский сектор, предоставив ему необходимую ликвидность, но и отлично заработал. Его выручка составила свыше 150 млрд руб. за счет кредитов, которые за редким исключением были полностью возвращены. Это эффективный механизм, к тому же хорошо зарекомендовавший себя во время кризиса. Другим источником является размещение на счетах коммерческих банков свободных остатков казначейства, что тоже использовалось ранее, и также с положительным результатом.

 

Тем не менее в отсутствие дешевых западных кредитов банки будут вынуждены поднять ставки?

Сейчас ЦБ кредитует максимально по ставке 9,75% на срок полтора года. Добавив банковскую маржу, мы выходим на двузначную цифру. В определенной степени такая политика сдерживает экономический рост, но зато создает более благоприятную среду с  точки зрения макропоказателей, в частности по инфляции. Это всегда вопрос выбора приоритетов. Их устанавливают не коммерческие банки, а ЦБ совместно с правительством.

Я думаю, что в ближайшее время депозитные и кредитные ставки будут расти. Единственное, что можно здесь сделать, – выделять госсубсидии для конкретных отраслей или приоритетных проектов. Сейчас, кстати, с подачи президента разрабатывается схема по финансированию инвестиционных проектов. То есть выделяются некие ключевые точки экономического роста, для которых государство могло бы компенсировать ставки за счет собственных ресурсов.

 

Еще одна острая тема: депутаты неоднократно предлагали сократить размеры вознаграждения в госбанках и госкомпаниях, а также отменить уже сокращенные «золотые парашюты». Вы разделяете данную точку зрения?

Я, когда пришел на работу 
в ВТБ, первым делом попросил Наблюдательный совет отменить «золотые парашюты». Считаю это абсолютно правильным. У нас не  было и нет «золотых парашютов». Если ты не оправдал доверия акционера и он досрочно прерывает контракт, то получай два оклада – и пока.

 

Но СМИ сообщали, что вознаграждение членов правления ВТБ выросло в этом году в семь раз. С чем это связано?

Это абсолютно ошибочная информация. Объясню, в чем дело. Доходы наших топ-менеджеров – по международной практике – рассчитываются на годовой основе. Большая часть заработка привязана к чистой прибыли по итогам года, которая выплачивается единоразово, по решению Наблюдательного совета. За 2012 год мы выплатили вознаграждение в третьем квартале 2013 года, а за 2013 год – во втором квартале 2014 года. Что сделали журналисты? Взяли цифры шести месяцев одного года, сравнили их с полугодием предыдущего года и получили, что за шесть месяцев мы выплатили в семь раз больше. На самом деле, если сравнить заработок за весь год, то он остался на прежнем уровне. Никакого семикратного роста доходов топ-менеджеров нет и быть не могло.


«Наша цель – закончить год без убытков, но большой прибыли мы не ожидаем. Считаем, что за год мы способны создать необходимый запас прочности»

Под одним именем

 

ВТБ, ВТБ24 и Банк Москвы объединяются в одну компанию. Как изменятся система и схема управления?

Наш управляющий комитет, который является высшим органом управления группы, принял программу и наметил индикативные даты по присоединению наших двух крупнейших дочерних банков к ВТБ. К 2017 году мы планируем присоединить Банк Москвы к ВТБ или ВТБ24, а к 2019-му – ВТБ24 к ВТБ. Таким образом, будет создано одно юрлицо – банк ВТБ. Нам представляется, что это более соответствует эффективной модели бизнеса и совпадает с мировой практикой.

В качестве переходной модели к единому банку мы приступили к созданию так называемого корпоративного центра группы ВТБ. Такие функции, как финансы, управление рисками, комплаенс, кадры, работа с непрофильными активами, уже объединены в рамках корпоративного центра единым командным пунктом.

В дальнейшем планируем поэтапно, в течение нескольких лет, перевести в него и другие функции, которые сегодня существуют параллельно во всех банках группы. Что касается нынешних руководителей ВТБ24 и Банка Москвы, то они продолжат работу в объединенном банке. Бренд останется один – ВТБ.

 

В июне этого года Вы 
предупреждали, что 
наступают тяжелые времена. Банк по итогам первого полугодия заработал всего 5 млрд руб. Планируете ли Вы пересматривать принятую в апреле трехлетнюю стратегию?

Мы не видим необходимости пересмотра стратегии как трехлетнего документа. Но, безусловно, бизнес-план на этот год будет другой. Наш курс на 2015 год – максимизировать резервы, сделать их абсолютно адекватными с учетом негативного развития ситуации прежде всего на Украине, но не только. В России у нас тоже есть определенные проблемы, например с компанией «Мечел». Наша цель – закончить год без убытков, но большой прибыли мы не ожидаем. Считаем, что за год мы способны создать необходимый запас прочности, чтобы в последующие годы банк мог работать прибыльно и к 2016 году выйти на те финансовые показатели, которые мы запланировали.

© 2014 ВТБ

Издается с 2006 года.

Распространение - во всех регионах, где представлен ВТБ.

Корпоративные СМИ ВТБ

Поиск