Рейтинг@Mail.ru
Страна

Салют, «Союз»!

Невероятные приключения русских в космосе

Одним из знаковых своих спонсорских проектов в банке ВТБ считают поддержку журнала «Российский космос». Его главным редактором со дня основания является легендарный летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза Виктор Петрович Савиных.

Текст Леонид Ситник

Все знают, кто был первым в космосе. А кто замкнул первую сотню первопроходцев Вселенной? Выбор судьбы, конечно, случаен, но при этом символичен. Перед нами небольшого роста человек с открытым русским лицом, в котором сочетаются интеллигентность и природная мягкость: ни тебе каменного подбородка, ни стальных скул, ни сурового взора из-под кустистых бровей. Легкая ирония во всем облике да спокойная уверенность в себе выдают личность незаурядную. И действительно, за плечами этого человека, наверное, самый сложный полет в истории отечественной космонавтики. Именно с этого и начался наш разговор с Виктором Петровичем Савиных, пятидесятым космонавтом СССР и сотым землянином, побывавшим на орбите.


Рандеву с мертвой станцией

«Шел 1985 год, я готовился к полету на станцию «Салют-7», и вдруг в феврале месяце пришло сообщение: РКК «Энергия» потеряла станцию», – рассказывает Виктор Петрович.

Произошло следующее: «Салют-7» летал без экипажа, и во время одного из сеансов связи дежурный в Центре управления полетом увидел, что автоматика внезапно перешла на резервный передатчик. Как позже выяснилось, произошло короткое замыкание. Автоматически, не думая о последствиях, дежурный выдал команду вернуться к основному передатчику, и станция «вырубилась».

«Встал вопрос: что делать с ней дальше? – вспоминает Савиных. – Ведь это 25 тонн, которые могут упасть на землю в любой точке между 51-м градусом северной и 51-м градусом южной широты. Об этом уже начали кричать американцы. Было принято решение отправить экипаж, при этом никто не был уверен, что станцию удастся обнаружить. Но задача стояла – ни много ни мало – станцию спасти».

Члены экипажа космического корабля «Союз Т-13» Владимир Джанибеков (слева) и Виктор Савиных перед стартом. 01.05.1985

ЗА 10 ЛЕТ ДО ПОЛЕТА САВИНЫХ И ДЖАНИБЕКОВА СЛУЧИЛАСЬ АВАРИЯ НА «САЛЮТЕ-5». ПРОИЗОШЕДШЕЕ ТАК ПОДЕЙСТВОВАЛО НА ПСИХИКУ ЭКИПАЖА, ЧТО КОСМОНАВТЫ НА ВРЕМЯ УТРАТИЛИ КОНТРОЛЬ НАД СОБОЙ

Командиром экипажа назначили Владимира Джанибекова. Он имел к тому времени опыт ручной стыковки. Однако на этот раз космонавтам предстояло выполнить более сложное задание. «И раньше бывали стыковки вручную, – поясняет Савиных, – но при этом станция всегда была стабилизирована. А в нашем случае она неуправляемо вращалась по всем трем осям».

Для стыковки мы разработали специальную методику, а корабль «Союз Т-13» был усовершенствован. Его снабдили вторым комплектом управляющих ручек, которые установили возле иллюминатора. Джанибеков вел корабль к станции боком, чтобы иметь возможность через иллюминатор с помощью ручного лазерного дальномера проводить замеры расстояния. Бортинженер Савиных по этим данным каждые 30 секунд рассчитывал скорость сближения с помощью… секундомера и калькулятора.

Виктор Савиных (слева) и Владимир Джанибеков.
06.06.1985
«Орбита станции примерно была понятна. Наши средства противоракетной обороны вели за ней наблюдение и определили, что она все еще является цельным объектом. Наконец на третий день полета мы ее увидели. А нас так готовили: если мы ее найдем, то уже не отпустим», – рассказывает Савиных.

Уникальная стыковка прошла успешно, но самое сложное только начиналось: надо было вернуть «мертвую» станцию к жизни. И вот два космонавта вплыли внутрь…
 

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ – К ЗВЕЗДАМ

САВИНЫХ Виктор Петрович
Летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза, член-корреспондент РАН, кавалер множества орденов и медалей Советского Союза и Российской Федерации.
Родился 7 марта 1940 года в деревне Березкины Оричевского района Кировской области. После окончания Пермского техникума железнодорожного транспорта в 1960 году получил квалификацию «техник-путеец».
С 1960 по 1963 год проходил службу в железнодорожных войсках.
В 1963 году поступил на оптико-механический факультет Московского института инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии (МИИГАиК). После института работал в ЦКБ экспериментального машиностроения (с 1974 года – НПО «Энергия»).
8 декабря 1978 года зачислен в отряд космонавтов. Участвовал в трех космических полетах: на орбитальных станциях «Салют-6», «Салют-7» и «Мир».
В 1988 году был избран ректором МИИГАиК, с 2007 года – его президент.


«Колотун, братцы!»

«Темно, да еще мы были в противогазах, – рассказывает Савиных. – Стащили их с лица, запаха дыма вроде бы нет. Оглядели отсек, освещая фонариком стенки станции. Все находилось на местах, никаких следов пожара. Помню, открыл шторку иллюминатора – ослепительная полоска света легла на потолок, в воздухе неподвижно висят частички пыли... Везде было чисто, сухо; книги бортовой документации, инструменты аккуратно закреплены. В этот момент показалось, будто мы в старом заброшенном доме. Жуткая тишина давила на уши».

За 10 лет до полета Савиных и Джанибекова случилась авария на «Салюте-5». Отключилась электросистема, и на полтора часа станция погрузилась в тишину и мрак. Произошедшее так подействовало на психику экипажа, что космонавты утратили контроль над собой, им казалось, что они «услышали» космос. Экспедицию пришлось прервать. А как подействовал «зов пустоты» на Савиных и Джанибекова? Сильно ли обстановка давила на нервы?

«Скорее врачи на психику давили, – иронично отвечает Савиных. – Они выдавали рекомендации работать на станции по очереди, чтобы кто-то обязательно оставался в корабле. Им было невдомек, что один космонавт в невентилируемом помещении может просто-напросто «загнуться». В условиях невесомости нет конвекции воздуха, и если ты находишься на одном месте, то вокруг тебя уже не кислород, а углекислый газ, можно угореть, поэтому, чтобы перемешать воздух, мы размахивали бортжурналами, как опахалами».

И все же главным врагом космонавтов оказалась не тишина, а холод. Недаром первыми словами, которые произнес Джанибеков, открыв люк станции, были: «Колотун, братцы!»

«На иллюминаторах изморозь, как зимой на окнах в деревне. Иней даже на металлических частях, которые расположены близко к корпусу, – продолжает свой рассказ Савиных. – Мы решили плюнуть и посчитать, через сколько секунд слюна замерзнет. Плевок замерз через три секунды. Значит, температура была где-то минус 15–20 градусов. Спасибо моей жене: предвидя сложный полет, она связала нам две пуховые шапочки, в них мы и грелись все эти две недели работы при минусовой температуре. Правда, когда мы проводили первый телерепортаж, нас заставили снять эти шапки, чтобы показать зрителям: у нас все хорошо…»

Друзья и близкие как могли поддерживали экипаж на орбите. Во время сеансов связи жена Савиных, к примеру, невозмутимо обсуждала с мужем строительство дачи, хотя дача к тому моменту уже успела сгореть. Джанибеков в беседах с домашними старался не давать волю чувствам. «Володя, ну скажи хоть одно теплое слово», – взмолилась однажды его супруга. «Телогрейка», – буркнул Владимир.

Космонавтам приходилось голыми руками на холоде скручивать жилы кабеля, чтобы напрямую «прикурить» аккумуляторы от солнечных батарей. А во время выхода в открытый космос при установке дополнительных батарей заклинило лебедку, так что пришлось прибегнуть к «высоким технологиям» в советском понимании – то есть применить монтировку.

Невольно вспоминается эпизод из голливудского «Армагеддона», где российский космонавт на станции «Мир» в телогрейке и ушанке проводил «перезагрузку» оборудования с помощью лома. «Так это с нас списали сценаристы», – смеется сотый космонавт планеты.

Для спасения «Салюта-7» потребовался выход в открытый космос
При минусовой температуре внутри станции очень пригодились пуховые шапочки, которые связала супруга Савиных
 

НА ВЫСОТЕ

ВТБ – один из лидеров в области кредитования космической отрасли. На него приходится 75% кредитов по гособоронзаказу. Не забыта и просветительская и спонсорская работа в этой важнейшей для страны сфере деятельности. Так, ВТБ выступил генеральным спонсором Международного авиационно-космического салона (МАКС), проходившего в Жуковском с 27 августа по 1 сентября. Кроме того, уже второй год банк является спонсором журнала «Российский космос». Изданию семь лет, его корреспонденты работают на крупнейших предприятиях отрасли – на Байконуре, в ЦУПе. 50% объема – красочные иллюстрации, так как издание рассчитано на широкий круг читателей. Эксклюзивные фотоснимки из личных архивов предоставляют действующие космонавты. Журнал издается под эгидой Роскосмоса, но не на бюджетные деньги, поэтому поддержка ВТБ для него очень важна. Редакция также занимается изданием книг по космической тематике. В числе новинок 2013 года – книга Виктора Савиных «Вятка – Байконур – Космос».

Контакт с инопланетянами

«Не было еще аудитории, которая не задавала бы вопрос об инопланетянах, – улыбается Виктор Савиных. – Отвечаю: я их не видел. После моего возвращения из первого полета, года через два, получил из Америки статью, в которой рассказано, что наш экипаж встречался с инопланетянами. Якобы в мае к нам приблизился корабль внеземной цивилизации, из него вышли гуманоиды, летали вокруг нас, заглядывали в иллюминатор, а мы им показывали звездную карту: «Мы здесь, а вы где?» В том месяце к нам действительно прилетал корабль, но это был «Союз» с экспедицией посещения, в которой участвовал румын Дмитрий Прунариу. С тех пор я его называю гуманоидом».

Еще один «обязательный» вопрос: на станции было холодно, было ли у экипажа что-то «для сугреву»? «Конечно, было. Но мало, – вздыхает Виктор Савиных. – Как спиртное доставляли на орбиту? Контрабанда всегда существовала… Но где прятали – не расскажу, это большой секрет. Может быть, еще пригодится».

Не разглашая эту «военную тайну», Виктор Петрович все же рассказал один забавный эпизод. И хотя произошел он не в космосе, а на Земле, но этот случай достаточно ярко характеризует ту эпоху. «В 1985 году был объявлен сухой закон, и это оказалось самым страшным, – иронизирует Савиных. – Была целая эпопея, когда нас провожали. Сухой закон объявили с 1 июня, а мы улетали на космодром 25 мая. А у нас существует традиция: перед отправкой на Байконур космонавты покупают шампанское, весь отряд приходит, мы выпиваем по бокалу – и в путь. И вот мы приехали, жены купили, что положено. Сидим – основной экипаж и дублеры – в профилактории Звездного городка, а никого нет! Пять минут проходит, десять – никого! Мы поняли, что генералы начали выполнять указ досрочно. Тогда мы решили: пока все шампанское не выпьем – не полетим. Ерунда какая-то: это традиция, которая живет со времен Гагарина! Прибегает Слава Зудов: «Ребята, вас уже в самолете ждут. Вы что тут сидите?» Мы ему: «Слава, а ты вообще помнишь традицию? Садись с нами». Он: «Не могу: начальство приказало!» Ушел. Приходит через некоторое время Алексей Архипович Леонов. Мы к нему: «Алексей! Ты же в первом отряде с Гагариным был! Давай!» Мы с ним выпили, и только тогда вышли. Никто нам и слова в укор не сказал. Все понимали, что этот указ – глупость несусветная».

Кстати, традиций космонавты придерживаются неукоснительно. Народ они не суеверный, но тем, кто рискует жизнью, трудно не обращать внимания на приметы. Так получилось, что корабль, на котором Джанибекову и Савиных предстояло лететь в неизвестность, имел порядковый номер 13. Корреспондент «Энергии успеха» поинтересовался, неужели даже не екнуло, особенно памятуя о том, что произошло с «Аполлоном-13»…

«У меня много хорошего связано с числом 13, – парирует Савиных. – Я живу в 13-й квартире, в первом полете мы 13-го числа стыковались, а в третьем полете я был в 13-м международном экипаже. Так что у меня цифра 13 скорее счастливая».


КОСМОНАВТ ВИКТОР САВИНЫХ НАШЕЛ СВОЕ МЕСТО И НА ЗЕМЛЕ. С 1988 ГОДА ОН БЫЛ РЕКТОРОМ МИИГАИКА. СЕЙЧАС ВИКТОР ПЕТРОВИЧ ЗАНИМАЕТ ДОЛЖНОСТЬ ПРЕЗИДЕНТА УНИВЕРСИТЕТА

А было ли Савиных в этом полете по-настоящему страшно? «Человек теряет в сутки приблизительно 800 граммов воды через поры и в процессе дыхания, – рассказывает космонавт. – В замкнутом пространстве станции при неработающих системах жизнеобеспечения эта влага постепенно оседала на всех элементах конструкции. Сначала изморозь на иллюминаторах радовала глаз, но когда станция начала прогреваться, сказочные узоры стали таять. Все вокруг оказалось покрыто тонким слоем воды. Это был самый опасный момент, потому что уже работала вся электрика, в любой момент могло коротнуть, мог начаться пожар или произойти взрыв. Все что угодно! По стенке стукнешь, а с нее струя воды! Для сбора влаги мы тогда задействовали все тряпки, что были, нашли даже ночную рубашку Светланы Савицкой, с ее помощью собирали эту воду в контейнеры для мусора и отстреливали в космос».

Но больше всего мы боялись не выполнить задание, тогда бы станцию пришлось затопить. «Был иррациональный страх, что потом за это придется винить себя всю оставшуюся жизнь», – добавляет Виктор Петрович.

В книге «Вятка – Байконур – Космос», новое издание которой вышло совсем недавно, Савиных говорит о страхе так: «Я часто вспоминаю слова своего учителя, летчика-испытателя Сергея Николаевича Анохина. На вопрос, чего он боялся больше всего в жизни, ответ был: «Сраму».

Члены экипажа орбитального комплекса «Салют-7» – «Союз Т-14»
Владимир Васютин, Виктор Савиных и Александр Волков 
(слева направо)
после успешного приземления. 23.11.1985

Из дворников в президенты

В этой книге Виктор Савиных рассказал много любопытного о трех своих полетах в космос. В новом ее издании уточнены некоторые детали, более подробно удалось остановиться на том, о чем раньше писать не полагалось. Например, о приключившейся все в том же драматическом полете на «Салюте-7» болезни космонавта Васютина, в результате которой Виктор Савиных был назначен командиром экипажа. Впрочем, журнальная статья всего не вместит. Лучше прочитать саму книгу. Мы же поговорим о том, как сложилась судьба космонавта на Земле.

В СВОЕЙ КНИГЕ «ВЯТКА – БАЙКОНУР – КОСМОС» САВИНЫХ РАССКАЗАЛ О ТРЕХ СВОИХ ПОЛЕТАХ В КОСМОС

«После третьего полета я собирался, конечно, летать дальше, – рассказывает Виктор Савиных. – Но тут случилось несчастье: умер ректор МИИГАиКа. У меня к этому времени там была кафедра. Шел 1988 год, начали всех избирать – директоров предприятий, ректоров вузов. Предложили участвовать в выборах и мне. Генеральный конструктор НПО «Энергия» Ю.П. Семенов даже и слышать не хотел о моем уходе. Поехал я на беседу к министру высшего образования И.Ф. Образцову. Состоялся такой разговор. «Ты знаешь, сколько в армии генералов?» – «Да, около 5000». – «Ну вот, а ректоров в СССР всего 800». И вот с 1988 года я в высшей школе. В связи с наступлением предельного возраста я уже не могу быть ректором, сейчас занимаю должность президента университета. Когда Дмитрий Медведев несколько лет назад награждал меня в Кремле, он много говорил о династиях и о том, что надо работать на одном месте. Я в ответной речи сказал: у меня в трудовой книжке всего две записи. Первая – дворник МИИГАиКа, последняя – президент МИИГАиКа».
Перечисление регалий Виктора Петровича Савиных займет немало времени: летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза, герой Болгарии и Монголии, доктор технических наук, ректор, а затем и президент одного из ведущих вузов страны, народный депутат, член Союза писателей, главный редактор журнала «Российский космос», КМС по современному пятиборью, президент Федерации плавания, президент Ассоциации российских вузов, президент Общества дружбы с Испанией, глава комиссии по космической топонимике, филателист, рыбак, охотник, теннисист, горнолыжник… Спрашивать, как все это уместилось в одну жизнь, бессмысленно. Наверное, таким и должен быть землянин, которому довелось стать сотым в космосе.

Думаете, это предел? А вот и нет. Сенатор Джон Гленн, первый американец на орбите, второй раз полетел в космос в 77 лет. В Роскосмосе до сих пор лежит заявление от Виктора Савиных на новый полет. Наверное, именно такой и должна быть «звездная болезнь». Этот человек все еще слышит зов космоса.

© 2014 ВТБ

Издается с 2006 года.

Распространение - во всех регионах, где представлен ВТБ.

Корпоративные СМИ ВТБ

Поиск