Рейтинг@Mail.ru
Кофе-брейк

Иногда они возвращаются

Наталья Гончарова: выставка, которую ждали сто лет

Целый калейдоскоп событий готовит Третьяковская галерея в 2013 году. От «фатальных болей» классика соц-арта Бориса Орлова и сюрпризов юбиляра Бориса Мессерера до духовной живописи великого мастера ХIХ века Михаила Нестерова. Одна из самых интригующих премьер посвящена «амазонке русского авангарда» Наталье Гончаровой, покорившей мир своей смелостью, экспериментами и неожиданным взглядом на русскую национальную идентичность. Долгожданный проект готовят при поддержке ВТБ. О заботах, мечтах и открытиях музея ХХI века корреспонденту журнала «Энергия успеха» рассказала Ирина Лебедева, директор главного хранилища национальных сокровищ – Третьяковской галереи.
Испанка в белом.
Первая половина 1930-х, Гончарова Н.С.
Текст Мария Юрьева

Прививка искусства ХХ века

 

Вы специалист по авангарду. Этот факт повлиял на выставочную политику музея?

У меня есть прививка искусства ХХ века. Она позволяет смотреть на классические вещи под другим углом, искать свежие решения. Такой опыт важен для любого искусствоведа. И для меня как директора, безусловно, очень полезен.

 

Значит, проектов «Натюрморт. Метаморфозы. Диалог классики и современности», где рядом представили произведения современных художников и старых мастеров, станет больше?

Одно не должно замещать другое. В плане сопоставления классики и современности у нас было несколько очень успешных проектов. Достаточно вспомнить «Заложников пустоты», где мы проследили эволюцию темы «ничто» в искусстве, поговорили о кризисе визуальности и заполнении этих пустот. В работах классиков и современников мы нашли много общего. Далеко не каждая культурная институция может позволить себе сопоставить современный материал с классическим. У нас же есть такая возможность. Так почему ею не воспользоваться? Тем более, что у публики такие проекты вызывают большой интерес.

Ирина Лебедева,
директор Третьяковской галереи
 

Ретроспектива Михаила Нестерова, намеченная на апрель, будет выполнена в классическом ключе или нас ждут сюрпризы?

Это классический проект. И все же для показа академического искусства мы нашли свой формат: не просто организуем персональную выставку хорошо известного автора, но и готовим большую культурно-образовательную программу. Будут, конечно, и сюрпризы, например картины из разных музеев, что-то особенное.

 

Лауреат Сталинской премии

Михаил Васильевич Нестеров родился в Уфе 19 (31) мая 1862 года в купеческой семье. Получил высшее художественное образование в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, где его наставниками были В.Г. Перов, А.К. Саврасов, И.М. Прянишников, а также в Академии художеств, где учился у П.П. Чистякова. За отпущенные ему 80 лет Нестеров пережил в творческой биографии два пика: признание как одного из первых религиозных художников рубежа веков и как одного из лучших портретистов, классика советского искусства предвоенной поры. В свое время расписывавший храмы по заказу приближенных царской фамилии, за год до кончины мастер был удостоен Сталинской премии...

 

А чего ждать на юбилейной премьере Бориса Мессерера?

Приятных неожиданностей. Их будет много. Его театральные работы в этой истории не участвуют. На первом плане – другая живопись Бориса Мессерера.

Искусство по музейным ценам

 

Министерство культуры начало выкупать для музеев отдельные произведения и даже целые коллекции. А чем Третьяковская галерея мечтает пополнить свои фонды?

То, что необходимо галерее, настолько дорого – никаких бюджетных средств не хватит. Мы в свое время мечтали получить полотно Ильи Репина «Парижское кафе», выставленное на аукцион Christie’s. Писали в адрес правительства, Минкульта, но это были слишком большие деньги. Произведения искусства второй половины ХХ  века мы стараемся покупать у самих авторов или их наследников. Конечно, по музейным ценам, а не по аукционным.

 

А меценаты дарят картины? Ведь по-настоящему увлеченный собиратель не откажется показать публике произведения, которые он выискивал годами.

К сожалению, от меценатов мало даров. В последние годы больше дарят сами авторы или их наследники. Некоторые произведения покупаем с помощью друзей музея, но это не дар, а финансирование приобретения. Так, к 150-летию музея, в 2006 году, ВТБ по нашей просьбе выкупил для Третьяковской галереи работу нонконформиста Дмитрия Плавинского «Стена Новгородского храма». Мы были очень заинтересованы в этой работе и обратились к нашим давним друзьям.

Вообще, ситуация с закупками сложная: серьезных приобретений на бюджетные средства не было долгие годы. Сейчас ситуация меняется: в конце года Минкульт сэкономленные бюджетные средства потратил на пополнение музейного фонда России. Такие удачи случаются не каждый день, но мы готовимся к этому в течение года. Мы оперативно отреагировали, и в галерею поступили замечательные экспонаты. Как вы понимаете, чтобы приобрести произведение, необходимо собрать большой пакет документов, пройти закупочные комиссии, переговоры... Этот процесс мы ведем постоянно, на всякий случай: а вдруг наступят лучшие времена... (Улыбается.)

Видение отроку Варфоломею.
1889 – 1890, Нестеров М.В.

 

Что именно удалось приобрести?

Фонд искусства ХХ века пополнился живописью, графикой, скульптурой и инсталляциями. Музей должен идти в ногу со временем, расширять коллекцию, иначе перестает развиваться. Купили несколько графических работ старых мастеров, живопись оказалась слишком дорой. Правда, и здесь нам иногда везет. Огромной удачей можно считать найденную при подготовке к выставке Николая Ге коллекцию графических работ этого автора. Возвращение из Швейцарии 55 графических листов мастера – история с детективным сюжетом. С помощью ВТБ удалось приобрести графику и показать на выставке «Что есть истина? К 180-летию Николая Ге».

 

ВТБ тоже оказался быстрее, чем другие покупатели?

Да, именно так. И знаете, почему? Потому что нашим друзьям из ВТБ не пришлось объяснять ценность этой находки. С такими партнерами приятно и интересно работать. Они сами большие ценители искусства, они знают работы и Натальи Гончаровой, и Николая Ге.

Портрет Беллы Ахмадулиной.
1994, Мессерер Б.А.
 

Сокровища блошиного рынка

Николай Ге – один из блестящих представителей когорты передвижников. Его графическое наследие в середине XX века было утеряно. Найти рисунки помог случай. В 1974 году 21-летний студент Кристоф Больман, подрабатывавший на жизнь тем, что по дешевке покупал на блошином рынке произведения искусства, а потом с небольшой наценкой перепродавал их коллекционерам, среди развалов женевской барахолки увидел наброски, лежавшие прямо на асфальте. Студент решил спасти поразившие его необычайной искренностью листы и приобрел сразу всю стопку. Долгие годы он не знал, чьи произведения послала ему в руки судьба. Только благодаря финансовой поддержке ВТБ Третьяковская галерея стала обладателем 55 крупноформатных листов с рисунками Н.Н. Ге, которые были показаны на его персональной выставке.

Ретроспектива через сто лет

 

Выставка работ Натальи Гончаровой также готовится при поддержке ВТБ?

Да, группа ВТБ поддерживает и этот сложнейший проект, за что мы очень благодарны. Собираем произведения Гончаровой по всему миру, но в первую очередь хотим показать ту часть коллекции, которая находится у нас в галерее. А это самое большое собрание произведений художницы в мире, поступившее в фонды музея в конце 1980-х годов. Показать хорошую, проработанную выставку Гончаровой особенно важно именно сейчас, ведь за последние несколько лет вокруг ее имени разгорелась масса скандалов.

 

Вы говорите о двух сомнительных каталогах, выпущенных на Западе Энтони Партоном и Дениз Базету?

Именно. Главное, как эти люди могли сформировать каталог-резоне (независимое научное исследование, включающее все известные произведения художника), не ознакомившись с главным собранием картин Гончаровой и ее архивом? Все это находится в Третьяковской галерее, но к нам никто не обращался. Поэтому одна из задач нашей выставки – ответить на многие вопросы по поводу подлинности работ Гончаровой. Важно, чтобы имя Натальи Гончаровой прозвучало в другом ключе. Тем более, что последняя ее выставка перед отъездом за границу (Гончарова так и не смогла вернуться на родину) состоялась в 1913 году. Несколько работ с того вернисажа приобрела Третьяковская галерея. Ровно через 100 лет мы делаем вторую ретроспективу Натальи Гончаровой в России.

Троица.
1910, Гончарова Н.С.

 

Какие работы зритель увидит на выставке?

В первую очередь будет показана коллекция, переданная в Третьяковскую галерею второй женой Михаила Ларионова Александрой Томилиной. Это уникальное и самое большое в мире собрание. Какие-то работы находятся в постоянной экспозиции, но большинство хранятся в фондах. Часть коллекции осталась в Центре имени Жоржа Помпиду в Париже – оттуда эти полотна приедут на выставку. Вместе они составят замечательные серии. Сейчас наследие Гончаровой разрозненно, находится в разных музеях. Наши научные сотрудники обращаются туда, уточняют детали по каждому произведению. Порой вскрываются неожиданные подробности. Так, недавно мне позвонил директор Одесского музея совершенно по другому вопросу, и вдруг выяснилось, что у них есть две маленькие работы Гончаровой. Те самые, которые наши сотрудники долго не могли найти. Вообще, в музейном деле детективные сюжеты на каждом шагу. То неизвестный ранее факт выясняется при изучении документов, писем, архивов художника. То после выставки приходят люди и показывают работы, которые считались утраченными. Это увлекательный процесс и одновременно поле для большой научной работы.

 

Многим произведениям Гончаровой уже больше века. Шедевры нуждаются в «лечении»?

Обязательно. Одни полотна требуют тщательной реставрации, другие – косметической. Новые рамы, подрамники, антибликовое стекло – с каждой картиной идет работа. В этой подготовке принимает участие и банк ВТБ – с его помощью приводим картины в порядок. Мы хотим, чтобы зритель к нам шел и открывал с помощью музея новое – в себе, окружающем мире, в истории страны.

Осенний букет (Айва и листья клена).
1908, Гончарова Н.С.

Наследница шедевров

Александра Томилина познакомилась с Михаилом Ларионовым и Натальей Гончаровой в 1920-х годах в Париже. Скоро она стала ангелом этой семьи – поселилась в том же доме, где и чета знаменитых художников. Дочери московского банкира, русской эмигрантке, работавшей в библиотеке, Томилиной тогда было едва за 20. Ларионову – за 40. Шура стала любимой моделью художника, а затем и его любовницей. К тому же она прекрасно готовила, перестирывала не только его вещи, но и Натальи Сергеевны, которую боготворила. Их связь длилась больше 30 лет. Узаконили они свои отношения спустя год после смерти Натальи Гончаровой, в 1963 году. Через год скончался и сам Ларионов. У художников не было детей. Томилина осталась единственной наследницей шедевров, вещей и писем своего мужа и его первой жены. Умерла в 1987 году, завещав коллекцию и архив художников передать на родину. Томилину похоронили рядом с Гончаровой и Ларионовым на кладбище в Иври-сюр-Сен (Валь-де-Марн). Передача наследия Гончаровой – Ларионова на родину была сложной операцией. По приблизительным оценкам, цена коллекции картин – 150 млн франков ($25 млн). В соответствии с законом о наследстве Франции, СССР мог вывезти только 30% собрания. Сошлись на компромиссе – оставили французам ряд шедевров, сейчас они находятся в Центре Помпиду. А остальные отправили в Москву, в Третьяковскую галерею.

 


В Московском училище живописи наталья встретила свою судьбу – Михаила Ларионова. С этого момента они будут неразлучны. Вместе станут «жонглировать» новаторскими техниками, этими бесконечными «-измами», и удивлять Москву, Париж, а затем и весь мир…

 

Правнучатая племянница

Наталья Гончарова… Нет, не та «Мадонна», «чистейшей прелести чистейший образец», а ее продолжение, правнучатая племянница супруги Александра Сергеевича. Наталья Сергеевна Гончарова – удивительная художница, «амазонка русского авангарда» и муза этого революционного направления в живописи начала неукротимого ХХ века. Потомственная дворянка, Наташа росла в имении бабушки в Тульской области, бок о бок с крестьянами, от которых переняла любовь к труду и которых воспела позже на своих полотнах. Переехав в Москву с отцом, архитектором и математиком Сергеем Гончаровым, Наталья поступила и успешно окончила гимназию – «на краю золотой медали». Потом пошла на медицинские курсы, но вскоре их бросила – поступила в Московское училище живописи, ваяния и зодчества на отделение скульптуры. Именно там она встретила свою судьбу – Михаила Ларионова, который первым разглядел в Гончаровой большого художника. С этого момента они будут неразлучны. Вместе станут «жонглировать» новаторскими техниками, этими бесконечными «-измами», и удивлять Москву, Париж, а затем и весь мир…

Гончарова перешла на то же отделение, где учился Ларионов, – в мастерскую живописи Константина Коровина. В 1904-м получила «серебряную медаль» за живописные этюды. После первых импрессионистических опытов увлеклась кубизмом, потом обратилась к примитивизму. Первая же персональная выставка, организованная Ларионовым, принесла Гончаровой скандальный успех: полиция усмотрела порнографию в некоторых картинах. В 1913 году – еще один скандал: на примитивистские работы Гончаровой, сюжеты которых списаны с канонических икон, обрушилась критика поборников православия. О разбирательстве судачила вся Москва. Не меньше разговоров ходило и об акциях «лучистов»: художники гуляли по городу с раскрашенными лицами. Это сегодня боди-арт – привычное дело, а в начале ХХ века он был сравним с высадкой на Земле НЛО. Согласно идее Ларионова, «лучизм стирает те границы, которые существуют между картинной плоскостью и натурой», на полотне художник пишет не предметы, а цветовые лучи, отраженные от них, выражая свежие открытия физиков в живописи.

Весной 1914 года Гончарова и Ларионов уехали в Париж, где готовили лучшие постановки русских балетов. Работали в две руки. А Ларионов неожиданно для самого себя увлекся постановкой хореографических номеров. Гончарова задавала новый тренд в моде – носила свободные рубашки и брюки. Она дружила с Мариной Цветаевой, которая называла ее произведения «иконными». Ларионов и Гончарова прожили вместе всю жизнь и поженились спустя 55 лет после того, как стали гражданскими мужем и женой. Они не смогли вернуться на родину, но мечтали, чтобы их произведения отправились туда. Собственно, для этого и узаконили отношения. Но в душе они остались свободными: у каждого со временем появился близкий друг, однако это не разрушило их крепкий творческий союз. Ларионов и Гончарова ушли из жизни с разницей в два года, в 1960-х. Еще при их жизни работы художников стоили дорого, но только в 1980–1990-х ценность вклада в искусство Гончаровой и Ларионова была по-настоящему оценена. Сейчас их картины – одни из самых востребованных на арт-рынке – стоят миллионы.

 

Обнаженная негритянка.
1911, Гончарова Н.С.

© 2014 ВТБ

Издается с 2006 года.

Распространение - во всех регионах, где представлен ВТБ.

Корпоративные СМИ ВТБ

Поиск