Рейтинг@Mail.ru
Кофе-брейк

Убежище киммерийского Одиссея

Золотой фонд Серебряного века

Его называли просто Макс. Он так и представлялся: «Здравствуйте, я Макс, Макс Волошин. поэт». И после недолгой паузы добавлял: «...и художник». Но друзья знали, что на самом деле он «царь Киммерии», потому так и величали. Действительно, дом Волошина в Восточном Крыму (где до нашей эры обитали киммерийские племена) стал летней резиденцией, кажется, всех гениев Серебряного века, их лабораторией и убежищем, точнее, целым государством, живущим по законам творчества и уставу поэта.

100 лет минуло с тех пор, как это небольшое, но значимое для литературного мира здание выросло на побережье Коктебельской долины. Дом отреставрировали при поддержке ВТБ (банк давно состоит в Попечительском совете музея), но сохранили в нем дух Серебряного века и его хозяина. К биению сердца поэта сквозь века прислушалась Мария Юрина.

«Коктебель не сразу вошел в мою душу»

«Я родился 16 мая 1877 года, в Духов день, «когда земля – именинница». Отсюда, вероятно, моя склонность к духовно-религиозному восприятию мира и любовь к цветению плоти и вещества во всех его формах и ликах».

Максимилиан Кириенко-Волошин родился в Киеве. Его отец, Александр Максимович, был юристом и играл не последнюю роль в киевской палате уголовного и гражданского суда. Его брак с Еленой Оттобальдовной, урожденной Глазер, распался через два года после рождения сына. Елена Оттобальдовна перебралась с сынишкой в Крым. Севастополь, Ялта, Феодосия, Коктебель – Волошины много путешествовали по Крыму, но только в 1883 году, когда Макс окончился 1-ю Московскую гимназию, мать купила участок в Коктебеле. И Волошин продолжил обучение в семи километрах от этого города, в Феодосийской гимназии.

«Коктебель не сразу вошел в мою душу: я постепенно осознал его как истинную родину моего духа. И мне понадобилось много лет блужданий по берегам Средиземного моря, чтобы понять его красоту и единственность».

100 ЛЕТ МИНУЛО С ТЕХ ПОР, КАК НЕБОЛЬШОЕ, НО ЗНАЧИМОЕ ДЛЯ ЛИТЕРАТУРНОГО МИРА ЗДАНИЕ ВЫРОСЛО НА ПОБЕРЕЖЬЕ КОКТЕБЕЛЬСКОЙ ДОЛИНЫ

Правда, в Феодосийской гимназии, как и позже в Московской и потом в Московском университете, будущий поэт не отличался прилежностью. Он больше читал книги на уроках, чем слушал учителей: кажется, он знал уже все, что они ему говорили.

В Московском университете Волошин проучился лишь два года, но за это время успел открыть для себя Европу: Италию, Швейцарию, Францию, Германию, Грецию. А перейдя на третий курс юрфака, был отстранен от занятий за причастность ко Всероссийской студенческой забастовке (февраль 1900), а также за «отрицательное миросозерцание» и «склонность ко всякого рода агитациям». В наказание – добровольная ссылка (чтобы избежать других последствий) в Среднюю Азию, на стройку Ташкентско-Оренбургской железной дороги. Именно этот год стал переломным для поэта.

«Это был 1900 год – год китайского пробуждения. Сюда до меня дошли «Три разговора» и «Письмо о конце Всемирной Истории» Вл. Соловьева, здесь я прочел впервые Ницше. Но надо всем было ощущение пустыни – той широты и равновесия, которые обретает человеческая душа, возвращаясь на свою прародину. Здесь же создалось решение на много лет уйти на запад, пройти сквозь латинскую дисциплину формы».

 

НЕОТЛОЖНЫЙ ПРОЕКТ

ВТБ и Дом-музей Волошина связывают давние партнерские отношения в рамках благотворительных программ. Эта дружба началась больше 10 лет назад, в 2002 году.

За время сотрудничества с ВТБ в Доме Волошина состоялся крупномасштабный ремонт. Были отреставрированы музей и помещение администрации заповедника, восстановлены лестница и второй этаж; проложена система кондиционирования помещений, подключены системы пожарной и охранной сигнализации, видеонаблюдения. В музее появился мультимедийный комплекс для ожидающих своей очереди экскурсионных групп. Финансовая поддержка ВТБ позволила не только преобразить сквер на территории усадьбы, но и обустроить площадку для проведения мероприятий международного масштаба. Недавно здесь с размахом прошли празднования, посвященные 100-летию Дома Поэта. С 2010 года ВТБ ежегодно финансирует международную Волошинскую премию «За вклад в культуру». В 2012 году ВТБ принял решение взять под свою опеку Дом Марины и Анастасии Цветаевых и также провести его реконструкцию. Дом Цветаевых и Дом-музей Волошина вместе с еще несколькими музеями входят в Крымское республиканское учреждение «Коктебельский эколого-историко-культурный заповедник «Киммерия М.А. Волошина». С 2013 года ВТБ выделяет на здание музея Цветаевых средства в том же объеме, что и на Дом Максимилиана Волошина.

«Все видеть, все понять, 
все знать, все пережить»

Решил уйти на Запад – и ушел. Но прежде дебютировал как критик: его рецензии публиковала «Русская мысль», а фельетоны – газета «Русский Туркестан». А дальше был Париж... Здесь Волошин осознал для себя буддизм (благодаря встрече с хамба-ламой Тибета, приезжавшим во Францию инкогнито), католицизм (Рим произвел на него сильное впечатление) и магию... Надо сказать, что магией, оккультизмом и теософией Волошин увлекся не на шутку. Позже Марина Цветаева вспоминала случай, когда поэт якобы затушил пожар в подвале своего коктебельского дома одной силой мысли и словом.

Вернувшись ненадолго на родину в 1903 году, Волошин опубликовал свои первые циклы стихов в журнале «Новый путь» и в «Северных цветах», а также выступал в качестве художественного и литературного критика в «Грифе», «Перевале», «Золотом руне», «Аполлоне». Быстро вошел в круги московских поэтов-символистов и петербургских художников «Мира искусства». А главное – он начал стоить свой коктебельский «замок», который был закончен лишь спустя 10 лет. За это время постоянно путешествующий Волошин стал невероятно популярен, его знал каждый, кто имел хоть какое-то отношение к литературе или живописи. По его корреспонденциям художественное сообщество узнавало о новых тенденциях и направлениях. Его тексты ждали, впитывали каждое слово, осмысляли...

Он писал о новейшем искусстве Франции в «Руси», «Окне», «Весах», «Золотом руне», «Перевале». Делал переводы X.М. Эредиа, П. Клоделя, Вилье де Лиль Адана, Анри де Ренье. И, конечно, публиковал собственные стихи, в которых чувствуется его безграничная жажда познания всего и вся...

Все видеть, все понять,
все знать, все пережить,
Все формы, все цвета 
вобрать в себя глазами,
Пройти по всей земле 
горящими ступнями,
Все воспринять и снова 
воплотить.

Узнав все и поняв, Волошин успокоился и отправился в свое прибежище – место, которое, говоря словами Марины Цветаевой, «сводило людей, творило встречи и судьбы».

Корабль Одиссея
Дверь отперта. Переступи порог.
Мой дом раскрыт навстречу 
всех дорог.
В прохладных кельях, беленных 
известкой,
Вздыхает ветр, живет 
глухой раскат
Волны, взмывающей на берег 
плоский,
Полынный дух и жесткий 
треск цикад.

Все так. «Корабль Одиссея» (так еще величали дом Волошина) был открыт для гостей, и все месяцами там жили абсолютно бесплатно, даже во время строительства. А строился он 10 лет, с 1903 по 1913 год. А уж когда сложносочиненный дом Волошина наконец был закончен, то стал прибежищем для всех талантливых людей. Сколько строк написано в его стенах – и не счесть... Осип Мандельштам, Алексей Толстой, Николай Гумилев, Михаил Зощенко, Илья Эренбург, Андрей Белый, Валерий Брюсов, Михаил Булгаков, Максим Горький, Марина Цветаева и многие другие люди искусства (не только литераторы, но и художники, и музыканты) – все были здесь и все творили. Так уж было заведено у Волошина.

Когда 26-летний поэт и критик только задумывал свое творческое убежище, он уже знал, каким оно должно быть. Сначала здание получилось обыкновенным, зато после реконструкции в 1912-м превратилось в ту поэтическую крепость, о которой мечтал Макс. 15 гостевых комнат на первом этаже – все небольшие, но отдельные: поэт как никто другой понимал, как важно уединение для писателя. Когда гостей было слишком много, они занимали чердак (его особенно любили Бальмонт, Брюсов, Рождественский и Белый) или каюту Таиах – под гипсовым бюстом древнеегипетской царевны в мастерской. Второй этаж Волошин обустроил под себя – тут у него и кабинет, и та самая мастерская. Никто не смел беспокоить его до обеда, пока он работал. А после уединенных творческих трудов все обитатели дома собирались вместе. Начиналось время «обормотов»....

Племя «обормотов»

«Обормотами» Волошин прозвал всех, кто останавливался у него и жил по законам царя Киммерии (такое шуточное название своему племени придумал сам поэт). У «обормотов» была своя мода: носить нужно было все самое простое, вроде туники, – в противовес той буржуазной педантичности, что царила в дореволюционных Москве и Петербурге.

Существовал и особый, «обормотский» устав, возводивший перевоплощения, игры, всевозможные выдумки и мистификации в естественную форму существования каждого. И, конечно, обязательно все читали стихи.
Мантельштам, например, декламировал:

Средь аляповатых дач,
Где шатается шарманка,
Сам собой летает мяч,
Как волшебная приманка.
Кто, смиривший грубый пыл,
Облеченный в снег альпийский,
С резвой девушкой вступил
В поединок олимпийский?

Послушать «обормотов» собирались и «нормальные» дачники, которые, конечно же, больше всего ожидали любовную лирику. И Макс давал им желаемое:

Пусть призрак, творимый 
любовью,
Лица не заслонит иного, –
Люби его с плотью и кровью –
Простого, живого, земного...
Храня его знак суеверно,
Не бойся врага в иноверце...
Люби его метко и верно –
Люби его в самое сердце!

Волошин прозвал «обормотами» всех, кто останавливался
в его доме и жил «по законам царя Киммерии»

Дом, где бьется сердце поэта

Революция не смогла разрушить мир Волошина, слишком цельным он был, слишком могучим. И все же она, конечно, не прошла мимо поэта. «…Ни революция, ни гражданская война не испугали меня и ни в чем не разочаровали: я их ожидал давно…» – вспоминал он позже. Волошин воспринял революцию и последовавшую за ней Гражданскую войну как истинный философ. Он был выше партий, понимал всю трагичность происходящего и то, что только через трагедию возможно обновление.

Перед вами утихает страх
И проясняется стихия,
И светится у вас в глазах
Преображенная Россия.

В это сложное время он не изменил законы своего царства – также бескорыстно принимал гостей, прятал красных от белых и наоборот.

РЕВОЛЮЦИЯ НЕ СМОГЛА РАЗРУШИТЬ МИР ВОЛОШИНА, СЛИШКОМ ЦЕЛЬНЫМ ОН БЫЛ, СЛИШКОМ МОГУЧИМ

А в 1922 году в его жизнь вошла Мария Заболоцкая: медсестру пригласили для ухода за больной Еленой Оттобальдовной. Но Мария оказалась не только доброй и отзывчивой, она обладала большой духовной культурой. Через год после встречи они поженились. Волошин посвятил ей немало стихов, например эти строки:

Весь жемчужный окоем
Облаков, воды и света
Ясновиденьем поэта
Я прочел в лице твоем.
Все земное – отраженье,
Отсвет веры, блеск мечты...
Лика милого черты –
Всех миров преображенье.

Им было отведено всего 10 лет. В 1932 году Волошин умер, его похоронили на вершине горы Кучук-Енишар, откуда открывается вид на весь Коктебель. Поэт завещал свой дом Союзу писателей РСФСР. Но хозяйкой в нем оставалась Мария Степановна. Именно она не дала угаснуть той бурной творческой жизни, которая здесь всегда царила, – «корабль Одиссея» оставался «раскрыт навстречу всех дорог». Даже фашистам она не отдала убежище своего супруга. Когда в 1943 году оккупанты хотели взорвать здание, она сказала: «Только вместе со мной» – и они не решились. Она была верной Пенелопой своего Одиссея и сделала все, чтобы дух Макса остался в этом доме навсегда. Так и случилось. И сейчас, несмотря на то что все вокруг дома изменилось, в его стенах царит Максимилиан Волошин. Его сердце бьется и будет биться, пока стоит его дом.

Я – солнца древний путь 
от красных скал Тавриза
До темных врат, где 
стал Гераклов град – Кадикс.
Мной круг земли омыт, 
в меня впадает Стикс,
И струйный столб огня 
на мне сверкает сизо.
Вот рдяный вечер мой: 
с зубчатого карниза
Ко мне склонился кедр 
и бледный тамариск.
Широко шелестит 
фиалковая риза,
Заливы черные сияют, как оникс.
Люби мой долгий гул, 
и зыбких взводней змеи,
И в хорах волн моих напевы 
Одиссеи.
Вдохну в скитальный дух я власть дерзать и мочь,
И обоймут тебя в глухом 
моем просторе
И тысячами глаз взирающая Ночь,
И тысячами уст глаголящее Море.

© 2014 ВТБ

Издается с 2006 года.

Распространение - во всех регионах, где представлен ВТБ.

Корпоративные СМИ ВТБ

Поиск