Кофе-брейк

Любовь и смерть на сцене Мариинки

В Санкт-Петербурге состоялся ХII Международный фестиваль балета

В разгар весны в Петербурге наступили удивительные вечера многогранной хореографии Мориса Бежара, Мариуса Петипа, Ав густа Бурнонвиля, Джорджа Баланчина, Ролана Пети, Анжелена Прельжокажа, Алексея Ратманского. В этом году на главной культурной сцене Петербурга блистали отечественные и зарубежные звезды: солисты Большого и Мариинского театров, «Нью-Йорк Сити Балета», Голландского национального балета и Американского театра балета. Самые яркие события фестиваля – в фотохронике «Энергии успеха».

Текст Марьян Браш

БЛУДНЫЕ ДЕТИ РУССКОГО БАЛЕТА

Фестиваль открылся балетом «Блудный сын», поставленным знаменитым балетмейстером Джорджом Баланчиным на музыку Сергея Прокофьева. Балет, поставленный в 1929 году по  заказу Сергея Дягилева, стал одним из самых популярных и любимых спектаклей знаменитых «Русских сезонов».
В основе либретто – библейская притча о неправедном сыне, который ушел из дома в дальнюю страну и, ощутив всю горесть предательства друзей и коварство женщины, вернулся с раскаянием к отцу, который великодушно принял его. Танец на тему прощения и покаяния стал последним спектаклем Баланчина – человека, положившего начало американскому балету и неоклассицизму в балетном искусстве в целом.

Драматичный балет «Юноша и Смерть» –
одно из событий Мариинского фестиваля

На фестивале «Мариинский» историю о юном сердце, которое выпорхнуло на волю и тут же больно обожглось, представляют главные хранители стиля великого балетмейстера – артисты «Нью-Йорк Сити Балета». Исполнители ведущих партий Тереза Райхлен (Сирена) и Даниэль Ульбрихт (Блудный сын) рассказывают, что для них выступление на сцене легендарной Мариинки – волнующее событие и «возможность познать ту атмосферу и тот мир, которые его (Баланчина. – Прим. авт.) окружали».

Фестиваль открылся балетом «Блудный сын»
в постановке Баланчина на музыку Прокофьева

САМОУБИЙСТВЕННЫЙ ШЕДЕВР

Еще одно событие Мариинского фестиваля – драматичный и невероятно захватывающий балет «Юноша и Смерть», в котором воплотилась философия постмодерна с ее идеей саморазрушения.

«Юноша и Смерть» был поставлен Роланом Пети в 1946 году в молодой на тот момент труппе «Балет Елисейских полей» и сразу получил широкую известность. В разные годы главную партию танцевали такие премьеры, как Рудольф Нуреев, Михаил Барышников и Фарух Рузиматов, исполнявший роль Юноши на сцене Мариинского театра в 1998 году. Сегодня в восстановленном балете блистают солисты Владимир Шкляров и Екатерина Кондаурова.

Балет «Болеро» на музыку Равеля
околдовал зрителей

Во имя красоты

На протяжении многих лет ВТБ оказывает финансовую поддержку отдельным проектам Мариинки, в их числе – ежегодный Международный фестиваль балета. С 2006 года банк является генеральным партнером театра. В рамках долгосрочного сотрудничества ВТБ поддерживает Межрегиональный общественный благотворительный фонд развития Мариинского театра, помогает молодым исполнителям, содействуя росту их профессионального мастерства.

Считается, что либретто для балета написано по мимодраме Жана Кокто, неоднократно развивающим в своем творчестве тему взаимосвязи искусства и смерти. Перед нами – герой на грани самоубийства. Мы находим юношу в комнате с обшарпанными стенами. Лежа на кровати, он курит и нервно поглядывает на часы. Ждет Ее. И Она приходит – роковая и дерзкая Смерть в виде прекрасной девы. В пылу танца Она (восхитительная Екатерина Кондаурова) и Он (блистательный Владимир Шкляров) мечутся по комнате, взлетают на столы, раскидывают мебель… Смерть оставляет юноше подарок – петлю, в которую он, сокрушенный и растерянный, кладет свою безрассудную голову…

Примечательно, что действия на сцене не связаны с музыкой, она не руководит танцовщиками, а служит им фоном. Дело в том, что Пети изначально ставил «Юношу и Смерть» под джазовую песенку «Френки и Джонни». За два дня до премьеры Кокто решил сменить музыку на 17-минутную «Пассакалию до минор» Баха, с условием что танцовщики останутся в прежней динамике. Нынешние исполнители рассказывают, что, следуя заветам Кокто, они долгое время репетировали без музыки.

НЕПОДРАЖАЕМЫЙ БЕЖАР

Центральным событием фестиваля стало возвращение в Петербург труппы Мориса Бежара. Великий хореограф ушел из жизни пять лет назад, а 1 января 2012 года мир отметил 85-летие со дня рождения мастера. Его называют волшебником, очистившим балет от пыли и позолоты веков, подарившим танцу современную философию, ярость и сексуальность...

«У него только секс да Бог, а нам ни того, ни другого не надо», – сказала как-то о Бежаре министр культуры Екатерина Фурцева

На фестивале «Бежар Балет Лозанна» выступает под руководством Жиля Романа. Новый хореограф-постановщик привез в Мариинку модернистские балеты маэстро, вроде тех что 25 лет назад шокировали и восхищали педантичную петербуржскую публику, воспитанную на академическом танце.

В балете «Анна Каренина» второй год подряд
главную партию танцует несравненная Ульяна Лопаткина

«У него только секс да Бог, а нам ни того, ни другого не надо», – сказала как-то о Бежаре министр культуры Екатерина Фурцева. Тогда, в 1978 году, она готовила первый приезд в СССР труппы, гремевшей по всему миру. О том, как прошли те гастроли, зрителям ХII Международного фестиваля балета напоминает фотовыставка «Гран па в белую ночь» Валентина Барановского. Вот он, свободный и прогрессивный Бежар, около Казанского собора, на набережной с видом на Заячий остров и на крыше, с которой виднеются величавые здания града Петрова. В таких местах во время визита 1978 года Бежар показывал балеты. Эти пленэры – прообраз современного уличного перформанса, флеш-моба. С той же легкостью, с какой Бежар выводил своих танцоров на улицы Петербурга, он давал свободу танцу и зрителям. Последовательно нарушал все балетные табу…

«Золотой запас» мирового балета

Георгий Баланчивадзе (1904–1983) – хореограф, родился в семье грузинского композитора. В девять лет был зачислен в балетную школу при Мариинском театре. В 1921 году поступил в Петроградскую консерваторию, после окончания которой был принят в кордебалет Государственного театра оперы и балета (ныне – Мариинка). Во время гастролей в Германии принял решение остаться за границей. Сергей Дягилев предложил юноше стать хореографом «Русских сезонов» в Париже и посоветовал молодому человеку европеизировать имя. Так Георгий Баланчивадзе стал Джорджом Баланчиным. После смерти Дягилева, у которого Джордж проработал не один день, хореографу пришлось самому строить свою жизнь на чужбине. Он работал приглашенным балетмейстером в Лондоне, Копенгагене, Монте-Карло... После одного из спектаклей известный американский меценат Линкольн Кирстайн предложил Баланчину основать собственную балетную труппу в США. Тот согласился и в 1933 году переехал в Штаты. Сначала Баланчин создал балетную школу, а затем и профессиональную труппу – «Американский балет». Она успешно выступала до 1940-х годов, но затем распалась. Через некоторое время Баланчин при поддержке Кирстайна создал «Балетное общество». Труппа, ставшая впоследствии знаменитым «Нью-Йорк Сити Балетом», прославила балетмейстера на весь мир. Невероятный успех имел «Щелкунчик» Чайковского – его исполнение стало рождественской традицией в США. Сегодня «Нью-Йорк Сити Балет» – одна из ведущих хореографических кузниц мира, а постановки Баланчина входят в «золотой запас» мирового балетного искусства.

 

Один из трех спектаклей Бежара, представленных на фестивале «Мариинский», – балет «Болеро» на знаменитую музыку Мориса Жозефа Равеля. На сцене – гигантский стол. В его центре – человек. Десятки взглядов скучающих людей, рассевшихся вокруг, направлены на него. Танцор начинает двигаться в такт музыке – сначала робко, потом все быстрее, со страстью, пылом, будто погружаясь в ритмический транс. И вот уже «зрители», только что с недоверием смотревшие на танцора, повторяют за ним движения. Они словно околдованы. Забираются на стол. Темп нарастает. И скоро все, словно в экстазе, двигаются в такт набравшему скорость «Болеро»!.. На премьере в 1961 году «Болеро» танцевала женщина. Но по-настоящему бессмертным спектакль стал после исполнения Хорхе Донна. Так балет потерял гендерные признаки и приобрел необыкновенную эффектность…

«Балет ХХ века»

Морис Бежар (1927–2007) – родился в семье министра образования Гастона Бежара. В детстве был слабым и болезненным. Можно сказать, что танцовщиком он стал не благодаря, а вопреки. Заняться балетом Морису, влюбленному в театр (он был сражен хореографией Сержа Лифаря), посоветовал… врач. Вернее, он рекомендовал спорт, но, узнав о страсти подростка к театру, посоветовал классический танец. Им Бежар овладел, хоть и не без труда. Танцовщик учился у многих знаменитых преподавателей: Лео Статса, Любови Егоровой, мадам Рузан и у госпожи Волковой в Лондоне, успел поработать у Ролана Пети, Жанин Шарра и в Королевском шведском балете. В результате освоил множество разных хореографических школ. И смог создать собственную. В 1960 году директор брюссельского театра «Де ла Монне» Морис Гюисман предложил Морису Бежару обосноваться в Бельгии. Непокорный и свободолюбивый Бежар согласился, но оставил за собой право на свободу творчества и передвижения. Так появился на свет «Балет ХХ века». Одной из первых постановок новоиспеченной труппы стало «Болеро» на музыку французского композитора-импрессиониста Мориса Жозефа Равеля.

 

Для своего «Болеро», спектакля-манифеста, перевернувшего историю мировой хореографии, Бежар всегда выбирал самых харизматичных, самых ярких исполнителей: в 1978 году редакцию Бежара танцевала Майя Плисецкая, через 10 лет его спектакль украсила прима Сильви Гиллем. Традиция продолжается: бешеному темпераменту нынешней исполнительницы – Элизабет Рос – можно позавидовать. Ее искрометный танец погрузил зал в магический транс.

Порадовал публику и наследник Бежара – Жиль Роман, который привез на фестиваль новинку – свою недавнюю премьеру «Там, где птицы». Этот балет – пластический ребус, навеянный скульптурами художницы Марты Пан, знакомой Бежара, чьи работы выставляются по всему миру. Зрители фестиваля на сцене Мариинского театра смогли увидеть одно из ее творений – «Равновесие», странный красный экспонат на вращающейся оси.

Жиль Роман привез на фестиваль
балет – пластический ребус «Там, где птицы»

Публика, уже привыкшая к отсутствию границ в современном танце, щедро одарила танцоров аплодисментами. Зал почувствовал энергию и мощь бежаровской хореографии, которая и сегодня остается актуальной.

По традиции финальной точкой фестиваля стал гала-концерт, на котором солисты ведущих балетных школ танцевали академические постановки

ПАРАД НА СЦЕНЕ

В предпоследний день на сцене Мариинки царила Ее Величество Классика.

В балете «Анна Каренина» в постановке Алексея Ратманского второй год подряд главную партию танцует несравненная Ульяна Лопаткина, сумевшая прочувствовать муки Анны. Когда Ульяна в ярко-красном платье бросается под поезд, кажется, что мы сейчас потеряем прекрасную балерину… Но нет, вот она – собирает охапки цветов, улыбается многочисленным поклонникам. Им есть чем восхищаться: Лопаткиной невероятно тонко удается передать средствами пластики состояние души отчаявшейся женщины, уставшей от скучного мужа, забывшей приличия, отдавшейся любви. Балет поражает не только великолепной игрой, но и фантастическими декорациями – проекциями-фонами и гигантским поездом, занимающим всю сцену Мариинского.

Диана Вишнева в паре с Хосе Мануэлем Карреньо
накалили страсти неистовым танцем «Кармен-сюиты»

По традиции финальной точкой фестиваля стал гала-концерт, на котором солисты ведущих балетных школ танцевали академические постановки. Светлана Захарова, Ульяна Лопаткина, Диана Вишнева, Тереза Райхлен и Даниэль Ульбрихт, Мэтью Голдинг и знаменитый кубинец Хосе Мануэль Карреньо – все они проявили себя блестяще. Диана Вишнева в паре с Хосе Мануэлем Карреньо накалили страсти неистовым танцем «Кармен-сюиты», оформленной в жарких красных тонах. Затем Евгения Образцова в дуэте с премьером Голландского национального балета Мэтью Голдингом волшебно и легко слились в танце под бессмертную музыку Петра Чайковского. Не дав публике перевести дух, Ульяна Лопаткина исполнила белого лебедя, умирающего под музыку Камиля Сен-Санса. Под конец вечера зрителям подарили настоящий парад звезд – на сцене танцевали десятки артистов, завораживая своей отточенной техникой.

Высокая планка

Геннадий Селюцкий: классика – это основа будущего

Знаменитый танцор Мариинского театра, а ныне педагог Геннадий Селюцкий, взрастивший не один десяток учеников, отмечает двойной юбилей – 55-летие творческой деятельности и 50-летие преподавательской. В дни ХII Международного фестиваля танца Геннадий Селюцкий был занят не только подготовкой учеников. Именно его трудами удалось организовать главное событие нынешнего праздника балета – приезд труппы Мориса Бежара.

Геннадий Наумович, как состоялся ваш первый выход на большую сцену?

Первая моя значительная роль на сцене Мариинского театра – принц Зигфрид в «Лебедином озере». Тогда это было немыслимо – на втором году работы в театре исполнять первую партию. Как всегда, помог господин Случай. Труппа Кировского театра уезжала в длительное турне по Европе, куда отправились и все ведущие солисты. Нужно было этот вакуум заполнить. Я оказался задействован в таком сложном спектакле, как «Лебединое озеро».

Мужской класс в Ленинградском хореографическом училище вела женщина – балерина Фея Балабина. Это повлияло на вашу танцевальную манеру?

Безусловно, причем наилучшим образом, ведь женщины тонко чувствуют. Фея Ивановна обладала огромным опытом и была педагогом от бога. Она летела впереди времени. В ее классе мы постоянно делали растяжки, шпагаты, мостики. Тогда это не было принято: считалось, что спортивные упражнения уменьшают прыжок. Но мы под ее руководством настойчиво развивали свои физические данные.

В моей жизни были спектакли без режиссера и без музыки, но, слава богу, никогда – без зрителя

На вашем счету выдающиеся роли: Зигфрид и Ротбарт («Лебединое озеро»), Дезире и Каталабют («Спящая красавица»), Вацлав и Гирей («Бахчисарайский фантан»), Парис и Тибальд («Ромео и Джульетта»). Какая из них оказалась наиболее сложной по пластике и психологии?

Каждая роль по-своему сложна. В какой-то момент я перестал по объективным причинам танцевать первые партии и перешел на роли, которые часто называют возрастными, хотя точнее сказать – острохарактерные. Именно благодаря им я почувствовал себя хозяином на сцене... В моей жизни были спектакли без режиссера и без музыки, но, слава богу, никогда – без зрителя.

Сложно было перестроиться – уйти со сцены в преподаватели?

Я преподавал, когда все еще активно танцевал. В 1963 году в Академии русского балета получил первый класс и потом еще 25 лет танцевал. Мой день начинался с урока в академии, затем в театре, потом я бежал на репетицию по репертуару, дальше опять в академию – готовить учеников к выпускному спектаклю... А вечером еще выступал на сцене Мариинского театра. Сейчас я уже не могу выполнять сложные па. Но это и не обязательно: я умею объяснить, не делая движений. Преподаю уже полвека, на моем счету 15 выпусков. Для каждого нового класса придумываю что-то интересное и всякий раз переживаю, что раньше этому не научил! В этом году состоится мой последний выпуск. В школе академии я останусь в качестве консультанта. Чувствую, что не смогу дальше держать должный уровень, а я не привык «опускать планку».

Балет трансформировался: сейчас для танцоров не обязательны пачки и пуанты, движения стали более нервными, зрелищными, в хореографии больше эксперимента. Классический танец уходит в прошлое?

Классический танец – это фундамент. Морис Бежар, которого я боготворю, говорил: классика – это основа будущего. Такие реформаторы балета, как он, Эну Эмайер, Форсайт, Робинс, Ролан Пети, всегда знали, что если у танцора есть хорошая классическая база, то он бог на сцене, ему под силу любой эксперимент.

 

© 2014 ВТБ

Издается с 2006 года.

Распространение - во всех регионах, где представлен ВТБ.

Корпоративные СМИ ВТБ

Поиск