Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 1 (25) 2010

| Корпоративные СМИ ВТБ


Культура

Игра и тайна

Театр без конца и без края

УВЛЕКАТЕЛЬНАЯ ТЕАТРАЛЬНОСТЬ И ЗАРАЗИТЕЛЬНАЯ ЛЕГКОСТЬ. И ОДНОВРЕМЕННО ГЛУ БИНА ЧУВСТВ И МЫСЛЕЙ, ЕСТЕСТВЕННОСТЬ И БЛАГОРОДСТВО СТИЛЯ… ВСЕ, ЗА ЧТО ЛЮБЯТ «МАСТЕРСКУЮ П. ФОМЕНКО», ПРОЯВИЛОСЬ В СПЕКТАКЛЕ «ТРИПТИХ», ПОСТАВЛЕН НОМ ГЛАВНЫМ РЕЖИССЕРОМ ПО ПРОИЗВЕДЕНИЯМ ПУШКИНА. ПРЕМЬЕРА ВЫЗВАЛА ОГРОМНЫЙ ИНТЕРЕС У ПУБЛИКИ И КРИТИКОВ И СТАЛА ЗАМЕТНЫМ СОБЫТИЕМ ТЕАТРАЛЬ НОГО СЕЗОНА. ПО ТРАДИЦИИ ПРОГРАММКУ СПЕКТАКЛЯ ЗАВЕРШАЛИ СЛОВА БЛАГОДАРНО СТИ ДРУЗЬЯМ И МЕЦЕНАТАМ «МАСТЕРСКОЙ». ПЕРВЫМ В СПИСКЕ ОКАЗАЛСЯ БАНК ВТБ, МНОГО ЛЕТ ПОДДЕРЖИВАЮЩИЙ ОДИН ИЗ ЛУЧШИХ ТЕАТРОВ МОСКВЫ. ТЕКСТ ЕЛЕНА ГУБАЙДУЛЛИНА. ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНЫ ТЕАТРОМ «МАСТЕРСКАЯ ПЕТРА ФОМЕНКО»

Петр Фоменко не раз ставил Пушкина. Режиссер находит вдохновение в пушкинской гармонии, разделяет полнокровное мировосприятие поэта, восхищается его легкой иронией и горькой мудростью. Музыку стиха и переживания героев мастер принимает близко к сердцу, но не меньше ценит игру и провокацию. Самая захватывающая из игр – в тайну – предлог для безграничных фантазий режиссера и неожиданных театральных метафор. Тайны, явленные в словах и скрытые между строк, мерцают в театральном свете, пугают и интригуют зрителя. Но стоит заметить подвох – и череда разоблачений изменит настроение, уведет по непредсказу­емому пути. Знаменитая фоменковская «Пиковая дама» уже пятнадцать лет идет на сцене театра им. Евг. Вахтангова. Германн в спектакле бежит по кругу, стремится догнать Графиню с ее тайной, но помост с видением кружит под зловещую музыку в другую сторону. Попытка проникнуть в опасные пределы чревата роковыми последствиями. В следующий миг призрак, громко шаркая тапочками, превращает трагедию в фарс, а затем опять заставляет холодеть от ужаса.

«Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад», – так вслед за лирическим героем стихотворения Пушкина готов воскликнуть зритель. И к мастерской Петра Фоменко это относится в первую очередь. Упоительное лицедейство, очаровательное притворство доведено в его спектаклях до такого совершенства, что зачастую кажется самой что ни на есть чистейшей правдой. Достоверность и вымысл, смех и горечь, глубокомыслие и дурашливость…

Его постановки располагают к размышлениям, а смысловые ловушки, сбивающие с толку, постоянно подкарауливают зрителя. «Триптих», недавно появившийся в театре Фоменко, – одна из самых грандиозных провокаций мастера.

Иронические истории

Романтически настроенный Нулин в исполнении Карэна Бадалова

ИГРА СО ЗРИТЕЛЕМ НАЧИНАЕТСЯ ЕЩЁ С АФИШИ. ФРИВОЛЬНЫЙ «ГРАФ НУЛИН», СЕРЬЁЗНЫЙ «КАМЕННЫЙ ГОСТЬ», ГЛУБОКОМЫСЛЕННАЯ «СЦЕНА ИЗ ФАУСТА» - СОЕДИНЕНИЕ, НА ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД БЕЗОСНОВАТЕЛЬНОЕ

Игра со зрителем начинается уже с афиши. «Триптих» – это поэма фривольного содержания «Граф Нулин», серьезный «Каменный гость» и глубокомысленная «Сцена из Фауста». Соединение, на первый взгляд, безосновательное. И спектакли на поверку оказываются совершенно разными. Но рациональность в случае с Фоменко – плохая помощница. Комедийное начало, тревожное продолжение, полный смуты и размышлений финал должны были встретиться в едином повествовании, переплести множество тем и сюжетов. Неразрешимые и вечные «В чем смысл жизни?» и «Что такое театр?» сливаются в один вопрос.

Первый ход – за театром, своевольно переиначившим пушкинские названия и присоединившим к тому же свои подзаголовки. «Сантиментальный анекдот» в стихах «Граф N», маленькая ироническая трагедия «О, Донна Анна!» и бурлеск «Мне скучно, бес…» настраивают на определенный лад. Дело зрителя – принять или отвергнуть условия, увидев на сцене гораздо больше предложенного программкой.

Наиболее точно встроен в заданные рамки «Граф N». «Сантиментальный анекдот» филигранно придуман и весело исполнен. Выходки героев явно забавляют актеров, разыгрывающих нелепый случай во всех подробностях. Скучающая барыня Наталья Павловна (Галина Тюнина), изнеженный парижанин Нулин (Карэн Бадалов), шустрая Параша (Мадлен Джабраилова) и графский слуга Picard (Олег Нирян) с горячей готовностью откликаются на малейшие «колебания воздуха», способные оживить будничную монотонность. Наталье Павловне, оторвавшейся от перелистывания увесистой книги, «драка козла с дворовою собакой» кажется захватывающим зрелищем. В крошечном пространстве возникают импровизированные подмостки - платформы, похожие на большие качели Что происходит за окном, зритель не видит. Но неподдельная заинтересованность на лице Наташи в исполнении Тюниной не дает усомниться в значимости события. А уж происшествие, занесшее в ее дом такого интересного гостя, как граф, наверняка окажется большим подарком судьбы. Появление Нулина, его пребывание в усадьбе и последующий отъезд представлены в спектакле как яркий, продуманный номер заезжего гастролера, безоговорочного любимца публики. В крошечном пространстве невесть откуда появляются импровизированные подмостки – платформы, раскачивающиеся, как большие качели. Пол устлан коврами, столик сервирован к чаю, в углу ждет открытое фортепиано… Такой может быть и комната в дворянском доме, и сцена, декорированная для исполнения водевиля. К премьеру-графу внимание хозяйки приковано так пристально, что других поводов к ночному свиданию можно уже и не выказывать. Широко раскрытыми глазами взирает она на гостя. А тот, расплываясь в снисходительной улыбке, нехотя удостаивает ее беседой. Дуэт проникнут и простодушием, и лукавством. Дама, обученная в благородном пансионе и по недоразумению очутившаяся в захолустье, в совершенстве владеет тонкостями светской игры. Уж что-что, а потакать хвастливым излияниям и самодовольству она умеет. Актеры понимают друг друга с полувзгляда, с полушепота, мгновенно отзываясь на любые действия партнера. О том, как граф-Бадалов закатывает глаза к кудрям своего лохматого парика и умильно присвистывает, можно написать новую поэму. Как и об истовом старании соответствовать моде его собеседницы-Тюниной. Прием «театр в театре» приходится здесь как нельзя кстати. Сцена из модного водевиля, исполненная вкрадчивыми собеседниками, – апофеоз их общения. То же самое попытаются повторить слуги, робко присев за клавиатуру. Пародийный повтор усилит иллюзорность происходящего, а череда следующих картин возбудит фантазию цепкого наблюдателя, присутствующего на сцене на протяжении всего действия. Вернее, над сценой.

Взгляд сверху вниз

Донна Анна (Галина Тюнина) мастерски балансирует между романтикой и клоунадойНарядное пространство усадебной гостиной огорожено диагоналями лестниц, увенчанных клетушками-антресолями (сценографию «Нулина», как и остальных частей «Триптиха», разработал Владимир Максимов). В центре под потолком нависает еще одна «комнатка» – обиталище молодого помещика Лидина. Если в поэме сей персонаж мелькает лишь в последних строках, то в спектакле он сделался чуть ли не главным героем. Это сочинитель, очень похожий на самого Пушкина, активно присвоивший текст от автора и даже прихвативший отдельные реплики других персонажей. Кирилл Пирогов азартно играет сложнейшую роль поэта – и ведущего, и со­участника действия. Без устали орудуя гусиным пером, он фиксирует увиденное и по ходу дела сочиняет новые приключения для своих персонажей, озорно поглядывая вниз. Наблюдатель и автор в явном сговоре с мужем Натальи – огромным, громо­гласным барином (Максим Литовченко), занятым охотничьими проблемами, а не жениными интрижками. Мимолетный пушкинский намек на недвусмысленную связь Лидина с главной героиней спектаклю не нужен. Гораздо важнее общее гусарское прошлое сочинителя и бравого охотника, воспоминания о кутежах и будоражащее душу пение под гитару стихов Дениса Давыдова «Где друзья минувших лет…».

И все-таки как многолюдно было в доме Натальи Павловны той ночью, когда романтически настроенному графу не спалось! Конфуз, переполох, шумиха. От пощечины Натальи Павловны чуть не разлетелись в стороны колонны, балконы и лестницы. Перевернулась вниз головой репродукция картины Рубенса «Тарквиний и Лукреция» (именно эту историю спародировал Пушкин в «Графе Нулине»), забурлила увертюра из «Летучей мыши» Штрауса, засуетились, забегали слуги. Но после бури – снова тишина и прежнее притворство. Игра благосклонна к недоразумениям.

Давним поклонникам «Мастерской П. Фоменко» первая часть «Триптиха» напомнила начало биографии знаменитого театра: легкость и игривость студенческих спектаклей, атмосферу озорства и бесшабашности. С институтской поры прошло почти двадцать лет, актеры первого выпуска обзавелись званиями заслуженных и лауреатов почетных премий. Но наработанный опыт и виртуозное мастерство не погасили обаяния и естественности «фоменок».

«Граф N», рассказанный Петром Фоменко, завершается изящным повтором немой сцены. Участники истории дважды замирают, вслушиваясь в романс о засохшем цветке: «И жив ли тот, и та жива ли? / И нынче где их уголок?» Мягкое затемнение переводит действие в другое измерение, в развеселое приключение вкрадываются грустные мысли о бренности всего сущего. А свободная фантазия на тему старинного анекдота неожиданно оказывается антикварным свидетельством навсегда исчезнувшего быта.

Бесконечность пространства

«Каменный гость», продолжающий «Триптих», – история вне времени, несмотря на романтизированно испанский антураж. Дон Гуан – еще один поэт, искатель недостижимого идеала, ненавистник спокойствия и беглец от счастья. Таким играет Гуана Кирилл Пирогов. Его великий обольститель не похож на рокового красавца. Недаром Донна Анна долго смеется, не веря признаниям любовника, что он и есть Дон Гуан, а не Диего, кем представился вначале. Герой Пирогова – фантазер, не знающий сна и покоя, экспериментатор над сутью чувств, влекомый острыми ощущениями. Экстремальные ситуации – его стихия, опасности горячат кровь и будоражат ум.

Таинственное облако окутывает Гуана с первых мгновений спектакля. Мистические настроения овладевают зрителями, не позволяя перевести дух. Такие эффекты возможны благодаря чудесам техники Малого зала нового здания «Мастерской П. Фоменко». В нужный момент меняется игровое пространство: исчезает задняя стена и к тесной камерной сцене присоединяются просторы необъятного фойе театра – мраморные лестницы, колонны, террасы и балконы. Архитектура здания превращается в естественные декорации с глубокой, теряющейся вдали перспективой, с причудливой игрой света и теней, с особым объемом и гулкостью звука. Внезапно открывающиеся бесконечности «Каменного гостя» ошеломляют, резко контрастируя с комнатным уютом «Нулина».

РАЦИОНАЛЬНОСТЬ В СЛУЧАЕ С ФОМЕНКО - ПЛОХАЯ ПОМОЩНИЦА, КОМЕДИЙНОЕ НАЧАЛО, ТРЕВОЖНОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ, ПОЛНЫЙ СМУТЫ И РАЗМЫШЛЕНИЙ ФИНАЛ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ВСТРЕТИТЬСЯ В ЕДИНОМ ПОВЕСТВОВАНИИ

Монастырское кладбище, мертвый лунный свет, высвечивающий могильные надписи, черные решетки ограды, еле слышный шепоток… Но для большего пафоса Гуану необходимо поговорить с мертвецами. Обращение к надгробию когда-то возлюбленной им Инезы (стоически изображенной Моникой Санторо) – разминка перед решающим «общением» со статуей Командора. Образы мертвых выведены Петром Фоменко во всей подобающей им жути. Но и праздник жизни бьет ключом. В следующей сцене исключены любые ограничения. Это огромная территория – городская площадь, театр и комната Лауры, вместившая толпу гостей.

Милый демон

Роль Лауры – бенефис Мадлен Джабраиловой. В самоуверенной и гордой повелительнице мужских сердец трудно узнать бойкую девчонку-служаночку из «Графа N». В глазах горит торжество побед – прежних, нынешних и будущих, темперамент зашкаливает. Примадонна летает над сценой на руках поклонников, призывно распевает арии из моцартовского «Дон Жуана», кокетничает и смеется. Такой все в жизни достается даром. Жизнь кажется приключением, любовь развлекает. Вот мрачный Дон Карлос (Максим Литовченко, перевоплотившийся из русского медведя в утонченного испанского гранда) задает труднейшую загадку: «Скажи, Лаура, который год тебе?» – и начинается целое представление. Под нежно-капризное пение скрипки Лаура рассматривает свою ладонь, пересчитывая пальчики и глубоко задумываясь. Пожимает плечами… «Который год?» У таких, как она, возраста нет. Красавица – милый демон, персонаж из легенды. Поэтому и смерть Карлоса от шпаги Гуана не слишком ее расстраивает, словно это была не настоящая дуэль, а всего лишь эпизод из оперной постановки. Джабраилова играет так увлекательно, что имя Лауры впору выносить в название. Но роль слишком коротка, и пьеса Пушкина в версии театра посвящена другой.

Роль Лауры - бенефис Мадоен Джабриловой. В глазах горит торжество побед, темперамент зашкаливает«О Донна Анна!» В восклицании – и восхищение, и изумление женскими проказами. Смиренная вдова ничем не лучше ветреной артистки Лауры. Добавив к жанровому определению «маленькой трагедии» слово «ироническая», Фоменко не изменил пушкинскому духу. В «Каменном госте» запрятано немало насмешек над происходящим. Чего стоит эпизод, когда очарованная любовными признаниями Донна Анна назначает незнакомцу свидание и только потом спрашивает, как его зовут! Актриса мастерски балансирует между томной романтикой и кло­унадой. Прелестная вдовушка Тюниной не догадывается, какое страшное представление ей предстоит увидеть. Сцена с появлением тщедушного покойника-мужа, ведущего за руку величественную статую, в пересказе рискует показаться детской страшилкой, но в спектакле производит нешуточное впечатление.

Олег Нирян (Командор) играет исчадие ада, леденящее кровь: лицо с землистыми подтеками, остекленелый вгляд, тихий, сдавленный голос и мелкие шажки-прыжочки – нелюдь, а не человек. Загробное явление, безо всякой иронии завершающее трагедию Дон Гуана, своеобразный пролог к третьей части композиции, почти все действие которой происходит в аду.

Лупа Мефистофиля

Фауст (Кирилл Пирогов) – посторонний. Он не участник, а лишь свидетель безобразных игр

ПАРАПЕТЫ ТЕАТРАЛЬНОГО ФОЙЕ ПРЕВРАТИЛИСЬ В СКАЛЫ НАД БЕЗДНОЙ. ПРОСТРАНСТВО РАСШИРИЛОСЬ. В НЕПОНЯТНОМ, ТРЕВОЖНОМ КОСМОСЕ ЦАРИТ МЕФИСТОФЕЛЬ. ТАКОВА ЗАГАДОЧНАЯ КУЛЬМИНАЦИЯ БУРЛЕСКА ПЕТРА ФОМЕНКО

Парапеты лестниц театрального фойе превратились в скалы над бездной. Пространство, интригующее таинственными закоулками в «Каменном госте», стало еще шире. В непонятном, тревожном космосе царит Мефистофель. Карэн Бадалов развивает роль из предыдущей части спектакля. Но если его Лепорелло умело скрывал свои связи с темными силами (лишь страшные силуэты-тени его гигантской шляпы с пером намекали на подлинную сущность слуги Дон Гуана), то Мефистофель открыто упивается злой властью. Фауст Кирилла Пирогова ничем не связан с предыдущими ролями актера. Седой старик, усталый и пресыщенный жизнью, нехотя поддается на провокации Мефистофеля, наблюдая за дикостями ада и привидениями из своего прошлого.

Адская кутерьма – апогей неестественности. Петру Фоменко здесь недостаточно текста Пушкина. Сюжет развивают отрывки из «Фауста» Гете, а тему бессмысленных скитаний – стихотворение Иосифа Бродского «Два часа в резервуаре», словно с бесовской скуки смешавшее русский с немецким, ученые выражения с балаганными шутками, обрывки непонятных мыслей и ясные намеки на перипетии «Трагедии о докторе Фаусте». Вакханалия чертовщины в сопровождении резких рифм Бродского – загадочная кульминация бурлеска Петра Фоменко. В чудовищный хаос, уродство и убогость всех этих ведьм, грехов, смертей и прочей бесовщины (среди которой затесался некий загадочный Граммофрак – существо с громоздким граммофоном на спине), словно в черное зеркало, всматривается Мефистофель. Он принуждает Фауста отыскать для себя в видениях нечто важное. Адские жители режутся в карты и разыгрывают друг перед другом гротескные сценки. Если «весь мир – театр, а все люди в нем – актеры», то что еще остается делать нелюдям того света – злобным шаржам на развратников, безбожников и пьяниц света этого?

Фауст – отдельный, посторонний. Он не участник, а лишь свидетель безобразных игр. Но Мефистофель не унимается, внушая своему подопечному манию величия. Хозяин преисподней обращается к фолианту Пушкина как к авторитетной гадательной книге, рассматривая строчки через лупу. Со значением, останавливаясь на согласных звуках, зачитывает он мудрую и ерническую «Сцену из Фауста». И наконец выискивает главное, издеваясь и искушая: «Задай лишь мне задачу. / Без дела, знаешь, от тебя / Не смею отлучаться я – / Я даром времени не трачу».

Масштабы последующего потопа, устроенного по приказу Фауста, не оставляют сомнений в том, что «переусердствовать» черта невозможно. Заливает все – и сцену, и актеров, и зрительный зал, и публику. К счастью, вода в театре бутафорская, сшитая из легкого шелка. Опять прихотливая игра? Но полотнище уплывает в неведомые дали, а на сцене бесстрастно крутится прялка Гретхен, отстраненно сыгранной Галиной Тюниной. Вертящееся колесо отбрасывает огромную тень. Что бы ни менялось, колесо жизни будет двигаться по-прежнему, даже если отчаявшемуся безумцу придет в голову «все утопить» (не исключая «бочки злата да груз богатый шоколата») и жестокую идею услышит коварный, услужливый исполнитель.

Текст Елена Губайдуллина



21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП