Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 1 (25) 2010

| Корпоративные СМИ ВТБ


Story

Гений баланса
Инженер экономических систем

ЭКОНОМИСТ-РЫНОЧНИК, ОН НЕ ТЕРПЕЛ В КАПИТАЛИЗМЕ ХАОСА И ПРИЗЫВАЛ К ИНДИКАТИВНОМУ ПЛАНИРОВАНИЮ. ПО БАЛАНСОВЫМ МОДЕЛЯМ ВАСИЛИЯ ЛЕОНТЬЕВА РАБОТАЛИ ПРАВИТЕЛЬСТВА США, ЯПОНИИ И ДРУГИХ СТРАН. АМЕРИКАНСКИЙ УЧЕНЫЙ РОССИЙСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ СТАЛ ПЕРВЫМ РУССКИМ ЛАУРЕАТОМ НОБЕЛЕВСКОЙ ПРЕМИИ ПО ЭКОНОМИКЕ. ТЕКСТ ОЛЕГ НИКИТИН.

Василий Леонтьев (второй слева) с семьёйС высоты птичьего полета Китай производил на Леонтьева сказочное впечатление. После тряски в железнодорожных вагонах по провинциям Поднебесной и постоянной угрозы бандитских налетов на поезда мерный рокот винтов самолета казался музыкой. Что же занесло молодого ученого, недавно ставшего доктором философии Берлинского университета, в бурлящую восстаниями страну? Жажда приключений, горячая кровь? Отнюдь. Амбициозным выглядело сделанное ему предложение: в ранге советника министра железных дорог, основываясь на собственных, рано сформировавшихся экономических воззрениях, рассчитать для Китая оптимальный вариант перевозок и системы путей сообщения в целом, чтобы все было сбалансировано и движение осуществлялось без перегрузок и порожняка. Хорошим подспорьем в работе 23-летнему экономисту должен был стать выделенный правительством Чан Кайши персональный аэроплан.

Питерский вундеркинд

Именно в период Великой депрессии Леонтьев решает перебраться в США. На снимке: «черный вторник» 29 октября 1929 годаКазалось, уже сами детство и юность Василия Леонтьева прочили его в великие теоретики. Отец, Леонтьев-старший, вышел из русской старообрядческой многодетной семьи текстильного фабриканта. К моменту рождения Василия (5 августа 1906 года) его отец был достаточно известным среди специалистов профессором экономики Санкт-Петербургского университета. Мать (в девичестве – Беккер) была родом из семьи богатых, влиятельных и образованных одесских евреев. До революции Леонтьевы жили небедно, имели дом на Крестовском острове и поместье на берегу Вуоксы в Финляндии. При этом родители на волне настроений того времени не жаловали царизм, а отец даже защитил докторскую диссертацию, посвященную экономическому положению рабочих в России.

Леонтьева-младшего учили наукам дома. В семье свободно говорили на нескольких языках, к мальчику, проявлявшему большую любознательность, приглашали лучших репетиторов. Неудивительно, что познания подростка, особенно по математике, быстро превзошли гимназический уровень, поэтому уже в 15 лет Василия приняли на социально-экономическое отделение Петроградского университета.

Шел 1921 год. Борьба с «вихрями враждебными» была в самом разгаре, но и свобода в кое-каких аудиториях еще полностью не выветрилась. «Мы ведь вас и расстрелять можем», – пригрозили однажды Леонтьеву на Комиссарской (сегодняшней Гороховой), где располагалось отделение Всероссийской чрезвычайной комиссии.

В ЧК его «сдали» свои же, доносчики из числа однокурсников, с которыми он вел беседы по философии, политэкономии и новой экономической политике. Как этот студент смел сомневаться в правоте Маркса? Или ставить в пример буржуазную статистику? Последний арест грозил серьезным сроком. Леонтьева взяли, когда он расклеивал плакаты с воззванием «Свободу нашим преподавателям!». К 1922 году многие профессора были уволены из университета, а иных и вовсе вынудили эмигрировать, погрузив на знаменитый «философский пароход».

Спасли студента-вольнодумца от тюрьмы его ум, знания и умение вести дискуссию. Как он сам вспоминал позднее, в то время среди работавших на Комиссарской еще сохранялось какое-то количество интеллигенции, и ночные допросы нередко завершались спорами. А наутро «контора» нежданно-негаданно выпускала узника на свободу.

В 1925 году Леонтьеву не исполнилось еще и два­дцати, а на руках уже были диплом экономиста и приглашение преподавать в том же Петроградском университете на кафедре экономической географии.

Не было бы счастья…

Материалов на экономическую тему Леонтьеву катастрофически не хватало. Ручеек профессиональных изданий из заграницы к тому времени почти пересох, а советская статистика начала страдать необъективностью. Молодому ученому хотелось работать с массивом данных, чтобы правильно определять пропорции между отраслями народного хозяйства, отыскивать перекосы, выстраивать баланс. Зародилась мечта побывать в библиотеках Европы, развить свои способности в лучших университетах. Был только один способ ее осуществить: «бить челом» перед большевиками, чтобы выпустили на время за границу.

В том же году 19-летнему Леонтьеву поставили страшный диагноз – образовавшуюся припухлость на лице сочли злокачественной, и хирурги удалили ему фрагмент челюсти. После такой операции выпустить Леонтьева за границу большевистские власти уже не побоялись: если и убежит, то все равно не жилец. И он уехал, не думая возвращаться. Последней каплей стал запрет на публикацию его статьи в журнале «Анналы», который редактировал академик Е.В. Тарле. «Это была статья о казуальном и нормативном подходах в науке, историко-аналитическая статья, страшно далекая от политики, от идеологии. И если запретили даже ее, я понял, что здесь наукой невозможно будет заниматься. А работа моя – для меня главное в жизни», – вспоминал ученый впоследствии.

Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Приезд в Берлин ознаменовался двумя радостными событиями. Во-первых, Леонтьева были готовы принять соискателем на докторскую степень в Берлинский университет. Требовалось лишь сдать древнегреческий язык и латынь, которым в «красном» Питере не обучали за ненадобностью. А во-вторых, немецкие врачи не подтвердили зловещий диагноз.

На творческом подъеме родилась статья о балансе народного хозяйства СССР в 1923–1924 годах, впервые сопровождавшаяся таблицей межотраслевых связей. Неведомым путем леонтьевские выкладки перекочевали из немецкого издания на страницы московского журнала «Плановое хозяйство». В экономических кругах статью 19-летнего докторанта обсуждали как серьезный труд, однако партийные руководители негодовали: как этот мальчишка посмел критиковать методику советских статистиков! А молодой ученый лишь предостерегал: когда отдельные отрасли «так или иначе проникают друг в друга», возникает опасность двойных подсчетов.

В 1928 году написанная на немецком языке докторская диссертация Леонтьева с анализом цикличности экономических потоков была вынесена в Берлинском университете на защиту. Соискателю – 22 года. Оппоненты – седовласые мужи, но у них не возникло каверзных вопросов, поскольку многое в представленной работе являлось новым даже для них. Защита прошла блестяще, но Василию хотелось большего. Он жаждал настоящих научных открытий.

К формуле «затраты – выпуск»

Формула «затраты-выпуск» (input-output) принесла ученому мировую славуК концу 20-х годов прошлого столетия озноб все сильнее сковывал хозяйство Европы. Экономика Америки прочно «зависла» в депрессии. Но именно туда, в Новый Свет, решил в 1931 году перебраться Леонтьев. Определенную роль тут, очевидно, сыграли динамичное развитие американской экономической школы и, возможно, лучшие финансовые условия. Правда, с первым местом работы не повезло – он был принят бюджетным сотрудником в Национальное бюро экономических исследований. К науке это имело отношение довольно призрачное – рутина, никаких проектов и творческих инициатив. Долго пребывать в таком режиме Леонтьев оказался не в состоянии, и, каким бы отталкивающе снобистским ни представлялся ему Гарвардский университет, он вознамерился прорываться именно туда. Теперь Василий Васильевич уже мог опереться и на статус гражданина США, который ему был предоставлен после женитьбы в 1932 году на поэтессе Эстелле Маркс. Желал ли он преподавательской карьеры? Вряд ли. Скорее Леонтьев руководствовался стремлением раздобыть хоть какие-то деньги на свое главное экономическое исследование. Грант составлял всего лишь 1400 долларов плюс один научный сотрудник в помощь, а масштабы проекта казались гигантскими: свести воедино по всем отраслям данные о производственных затратах и иных расходах, потоках товаров и инвестиций, структуре распределения и потребления. Компьютеров тогда еще не было, и, чтобы получить точный портрет экономики США, предстояло ознакомиться с сотнями статистических источников, которыми располагали правительство, банки и корпорации. И первый такой портрет, сначала применительно к 1919 году, а потом и к последующему десятилетию, создал именно Леонтьев. Соединение экономической теории со статистикой и математикой произошло в его знаменитых «портянках» – таблицах «затраты – выпуск». С их помощью правительство получало возможность избавлять от перекосов одни отрасли и обоснованно поддерживать другие.

Как это было своевременно! В Соединенных Штатах разворачивался «Новый курс» Франклина Д. Рузвельта, пытавшегося обуздать вакханалию рынка спекулянтов и силой госрегулирования направить инвестиции в дорожное строительство, связь, инфраструктуру. Василий Васильевич с головой ушел в работу президентского «мозгового треста». Тогда он и сформулировал суть своего метода, названного «межотраслевым балансом».

«ЭКОНОМИКА СТРАНЫ - ЭТО БОЛЬШАЯ СИСТЕМА. ДЕЛО ЭКОНОМИСТА - СОСТАВИТЬ ПРАВИЛЬНОЕ РАСПИСАНИЕ ЕЁ РАБОТЫ», - УТВЕРЖДАЛ ЛЕОНТЬЕВ

«Чтобы прогнозировать развитие экономики, – говорил ученый, – нужен системный подход. Экономика каждой страны – это большая система, в которой много разных отраслей, и каждая из них что-то производит: промышленную продукцию, услуги и так далее, которые передаются другим отраслям. Каждое звено, компонент системы, может существовать только потому, что получает что-то от других. Это как расписание поездов – откуда, куда, в какое время прибывают».

Дело экономиста – составить правильное расписание. Для этого Леонтьев брал около шестисот натуральных показателей по всем отраслям США и с помощью системы линейных уравнений показывал, где в будущем выпуск станет избыточен, а где затраты требуется сократить. Оставалось ли в его схеме место свободному рынку, где спрос определяет предложение? Вполне. Никакого волевого «поворота рек» леонтьевская модель не требовала, а вот тонкую настройку на основе объективного анализа предусматривала.

Помощь от «невозвращенца»

Имя Леонтьева в России реанимировали только в 60-х годах ХХ века. На снимке: с директором российской национальной библиотеки Владимиром ЗайцевымРабота за океаном продолжалась. И кто бы мог подумать, что «невозвращенец» Леонтьев окажется полезным своей Родине? Нет, его экономические идеи еще не внедрялись в СССР, хотя лучшие умы к ним с завистью присматривались. Но началась Вторая мировая война, и Василий Васильевич сделал все от него зависящее, чтобы Соединенные Штаты помогли Советскому Союзу одержать победу. Правительство Рузвельта назначило его руководителем Русского экономического подразделения стратегических сил США.

Термин «ленд-лиз» тогда только входил в оборот, но на него уже молились. Вооружение, техника, лекарства, тушенка – все было нужно. Леонтьевской команде предстояло определить, где и что окажется востребованным, в каком количестве, в какие сроки. Для этого требовалось знать структуру выпуска продукции в военной России, пути доставки, всю экономическую географию и статистику.

Осенним вечером 1943 года в кабинете Леонтьева раздался звонок. Секретарь Белого дома сообщила, что с ним хочет говорить президент Соединенных Штатов Америки. «Доктор Леонтьев, – обратился к нему Рузвельт, – вы знаете, что конец войны предрешен. Нашей промышленности предстоит конверсия. Не считаете ли вы, что это приведет к безработице и спаду, прежде всего, в металлургии?» – «Господин президент, не думаю, чтобы все выглядело так плохо, но для мотивированного ответа мне нужно чуть больше времени и данных», – ответил ученый.

В 1944-м леонтьевские таблицы по конверсии были составлены и говорили об одном: как бы ни сокращалось производство вооружений, выпуск стали не упадет. Он даже увеличится за счет бурного роста строительства мостов, шоссейных и железных дорог, городов, электростанций, выпуска автомобилей.

Парадокс Леонтьева

Не стало Рузвельта. Год от года слово «регулирование» американская экономическая и предпринимательская элита произносила все реже. В леонтьевском методе стали усматривать «что-то более угрожающее, чем русская угроза». Когда в одном из межотраслевых балансов ученый отметил усилившийся монополизм в иных секторах, на него набросились злопыхатели. Глава General Motors Чарльз Уилсон на слушаниях в Конгрессе в 1953 году заявил, что не собирается раскрывать статистику компании «всяким экономистам» и слушать их рекомендации.

Однако русский экономист к тому времени успел приобрести определенный вес в ученой и политической среде, который позволял ему не опасаться последствий подобных нападок. Для совершенствования метода «затраты – выпуск» был создан Гарвардский центр экономических исследований. В 1953 году Леонтьев возглавил кафедру политической экономии Гарвардского университета, а в 1954-м был избран президентом Американского экономического общества. Но почивать на лаврах не собирался, постоянно о чем-то спорил с коллегами, спуску не давая никому. До него мэтры экономики Хекшер и Олин отстаивали постулат: Соединенные Штаты – богатая страна, труд здесь стоит дорого, поэтому Америка должна экспортировать капиталоемкие товары, а импортировать – трудоемкие. Леонтьев просчитал затраты и доказал: США на самом деле больше вывозят труд, а ввозят капитал. Открытие вошло в историю, получив название «парадокс Леонтьева». Дальнейшие исследования подтвердили верность этого парадокса в послевоенный период не только для экономики США, но и для других развитых стран, таких, например, как Япония.

Чудо восходящего солнца

На вручении Нобелевской премии по экономике. 1973 годЯпонцы не любили заносчивых американцев, особенно в связи с событиями периода Второй мировой войны. Но они были искренне рады приехавшему из Америки русскому – Василию-сан. Он показывал им свои таблицы и формулы и объяснял, как правильно, пропорционально восстановить разрушенное войной хозяйство, на какие ресурсы опереться. Сочетание частной инициативы с государственным планированием прижилось на Японских островах. Вскоре японцы стали отслеживать межотраслевые балансы по 2000 параметров, хотя в других странах власти довольствовались, как правило, 600–700 показателями. По такому признаку, как популярность иностранных ученых в Японии, Леонтьев вышел на второе место после Альберта Эйнштейна. Император Сёва наградил экономиста вторым по значимости высшим государственным знаком отличия для иностранцев – орденом Восходящего солнца.

Международная Леонтьевская медаль, учрежденная в 2005 годуНа очереди стояли другие государства, готовые соединить эффективность капитализма с индикативным прогнозированием. Когда правительство Италии пригласило Леонтьева разработать перспективный план развития транспорта, чиновникам пришлось добиваться принятия закона, разрешающего поручать иностранцам столь ответственную работу.

Если судить по десяткам книг и выступлений экономиста Леонтьева, вполне могло создаться впечатление, что он был стопроцентным государственником. Однако Леонтьев до мозга костей являлся приверженцем рыночной экономики. В таком качестве его и оценили в Банке Швеции. Василий Васильевич Леонтьев был номинирован на присуждение Нобелевской премии по экономике в 1973 году. 10 декабря в Стокгольме лауреат выступил с традиционной нобелевской лекцией. Хотя премия вручалась за развитие метода «затраты – выпуск» и за его применение к важным экономическим проблемам, лекция была в основном сосредоточена на проблемах мировой экологии. Леонтьев ввел в модель «затраты – выпуск» загрязнение окружающей среды как самостоятельный фактор. Один из его выводов шокировал слушающих своей неординарностью: в менее развитых странах внедрение смягчающей деятельности строгих стандартов против загрязнения среды вызовет увеличение занятости, хотя и потребует некоторых жертв в сфере потребления.

Ветер и руль для России

Леонтьев рассказал японцам, как правильно восстановить разрушенное войной хозяйство страныДалекая Родина манила Леонтьева всегда. Хотелось ли Василию Васильевичу вернуться? В 1930-е годы ему поступали предложения из СССР. Власти понимали, что опыт и методика Леонтьева очень бы пригодились при составлении пятилетних планов.

Неофициально и приватно ему советовали вернуться, но перспектива заниматься наукой по соседству с ГУЛАГом не прельщала ученого. Хрущевская оттепель слегка приподняла «железный занавес», и Леонтьева, мировую знаменитость, в 1959 году пригласили выступить с лекциями о его методе.

Казалось, время Леонтьева пришло в конце 1980-х, когда М.С. Горбачев развернул перестройку. Ученый приехал в Москву вместе с Джорджем Соросом. Оба были одержимы идеей создания рыночных анклавов в административно-командной экономике СССР.

Но на излете горбачевских времен в умах элиты идеи капиталистического рынка и социалистического плана никак не сочетались. Анклавов не получилось.

Василий Васильевич пытался образно изложить свои доводы, например, так: «Я увлекаюсь парусным спортом и, когда объясняю студентам, как функционирует экономика страны, сравниваю ее с яхтой в море. Чтобы дела шли хорошо, нужен ветер – это заинтересованность. Руль – государственное регулирование. У американской экономики слабый руль. Нельзя делать так, как говорил Рейган: поднимите паруса, пусть их наполнит ветер, и идите в кабину коктейли пить. Так нас и на скалы вынесет, разобьет яхту вдребезги. У Советского Союза сейчас наоборот – ветер не наполняет паруса, а тогда и руль не помогает. Я думаю, что более правильно делают японцы. У них, конечно, есть частная инициатива, но и государство играет большую роль, влияя на развитие экономики в лучшем направлении. Из всех капиталистических стран, у которых в настоящее время можно чему-то поучиться, я бы выбрал не США, а Японию».

Василия Васильевича тянуло и в Северную столицу, на его непосредственную родину. Он был рад, что мэром города стал либерал Анатолий Собчак, который в 1991 году поддержал идею создания научного центра экономических реформ. Лауреату Нобелевской премии, с одной стороны, льстило, что заведение назвали его именем – «Леонтьевский центр», а с другой стороны, появлялась постоянная площадка, на которой можно было давать дельные советы российским реформаторам. Чуть позже Леонтьев отказался от предложения президента Б.Н. Ельцина стать его советником. Объяснил просто: в стране нет достоверной статистики, а экономическую модель «по Леонтьеву» нельзя построить на песке, в основу должны лечь правдивые цифры плюс математика.

ЛЕОНТЬЕВ КОНСУЛЬТИРОВАЛ ДЕСЯТКИ ПРАВИТЕЛЬСТВ И СТРАН. КАЗАЛОСЬ, ВРЕМЯ НЕ ВЛАСТНО НАД ПАТРИАРХОМ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ

Казалось, время не властно над пытливым умом и энергией патриарха экономической науки. Международная академия общественных наук признала его труды равными по значимости работам Адама Смита и Джона Кейнса. Он перелетал из страны в страну, консультировал десятки правительств. Сообщение о его кончине в Нью-Йорке 5 февраля 1999 года для многих стало неожиданностью. Мало кто осознавал, что неутомимому Леонтьеву было на тот момент 92 года. Научные труды ученого и успешное использование разработанных им методов и в Японии, и в США, и в Мексике еще и еще раз подтвердили: универсальные рецепты есть. Особый путь России возможен в культуре, но в экономике в эпоху глобализации немыслим.

Текст Олег Никитин



21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП