Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 6 (24) 2009

| Корпоративные СМИ ВТБ


Олимп

Ветеран футбола
«Желание играть пока есть»

«БЕЙ, ХОХЛОВ, СПАСАЙ РОССИЮ», – ТАКИМИ СЛОВАМИ ФУТБОЛЬНАЯ ПУБЛИКА ПРИВЕТСТВОВАЛА ПОЯВЛЕНИЕ НА ПОЛЕ В СОСТАВЕ СБОРНОЙ РФ ДМИТРИЯ ХОХЛОВА. ЧЕМПИОН РОССИИ, ЧЕМПИОН ГОЛЛАНДИИ, СЕРЕБРЯНЫЙ ПРИЗЕР ПЕРВЕНСТВА ИСПАНИИ, КАПИТАН МОСКОВСКОГО «ДИНАМО», ОТЕЦ ДВОИХ СЫНОВЕЙ И ПРИМЕРНЫЙ СЕМЬЯНИН – ЭТО ВСЕ О НЕМ.

Дмитрий, в каком возрасте вы начали играть в футбол?
Я занялся футболом в семь лет, и это был мой выбор, никто меня не заставлял. Пару раз переходил в другие виды спорта, увлекался, к примеру, греблей на байдарках. Я родился в Краснодаре, летом там жарко, и я любил проводить время на воде, а там и плавание, и байдарка. Пробовал себя и в борьбе, но в итоге вернулся в футбол.

Был ли у вас в детстве кумир?
Сейчас уже не вспомню. Скорее всего, был, ведь мы слышали какие-то имена, правда, произносили их именно потому, что они были на слуху, а не из-за того,
что действительно понимали, что эти футболисты хорошо играют. Но, конечно, ребята в команде называли себя марадонами, михайличенко и блохиными.

Разрешение на свадьбу

В том возрасте у вас уже появились предпочтения относительно игрового амплуа?
Тогда мне больше хотелось быть десятым номером, не знаю, почему. У нас была нешуточная борьба за этот номер. Помню, одно время в нашей команде сразу три человека тренировались под десятым номером. Что касается амплуа, хотелось быть в нападении, забивать голы. В итоге тренер поставил меня на позицию «под нападающими», не чистого форварда. Так я и играл все детство и юношество.

В какой момент вы поняли, что футбол станет профессией?
Футбол изначально был для меня всем в жизни, ему я отдавал все свободное время – когда с ребятами приходили с тренировки, сразу шли играть во двор. Лет в 13-14 осознал, что это станет частью моей взрослой жизни. В то время меня начали привлекать в юношескую сборную, и в жизни появились постоянные турниры, соревнования. Тогда я понял, что все довольно серьезно.
А потом, в неполные 17 лет, я попал в московский ЦСКА. Главным тренером клуба был Павел Садырин, но он как раз уходил в сборную, и его место должен был занять Геннадий Костылев. Он меня и пригласил.

Сложно дался переезд в Москву?
Да, непросто. Во-первых, юный возраст, отрыв от семьи, друзей, привычного быта. Во-вторых, огромный город. До этого в Москве я был только проездом. Приезжали сразу на базу сборной в Новогорск, а после сборов обратно в аэропорт и домой. Москву я тогда практически не видел, только станции метро.

Поэтому вы рано женились, чтобы здесь был близкий человек?
Нет, женился я не из этих соображений. У нас с Ульяной были очень теплые отношения, не хотелось их разрывать. Ульяна тогда еще не достигла совершеннолетия, и мы вместе с родителями ходили в органы опеки и попечительства, брали разрешение, чтобы пожениться.

Ваша жена хотела переехать в Москву?
Нет, Ульяна не горела желанием. У нее просто не оставалось выбора. Мы поженились, а для меня, как и для нее, семья не может существовать, если супруги живут в разных городах. По многим причинам она не могла переехать в первый же год, даже когда ребенок родился. В Москве у нас тогда не было квартиры, я обитал на базе ЦСКА, а там не приветствовалось, чтобы вместе с игроками жили жены. Поэтому первый год мы провели раздельно. Когда появились какие-то деньги и, соответственно, возможность снимать жилье, жена сразу приехала ко мне. Позже появилась и собственная квартира.

После раскола ЦСКА в 1996 году (из-за разногласий акционеров команду фактически тренировали два главных тренера) значительная часть игроков перешла в «Торпедо». Вы сразу решили, что тоже уйдете?
Да, практически сразу, потому что в «Торпедо» ушли Александр Тарханов, главный тренер ЦСКА, и Назар Петросян, генеральный директор клуба. Эти люди открыли мне путь в большой футбол. Я вообще мог оказаться не в России, а в Израиле. Практически я был уже в самолете, но они меня уговорили остаться и дали шанс сделать карьеру здесь. Я посчитал, что уехать после этого будет просто предательством с моей стороны.

Вспомнить все

Расскажите о вашем первом зарубежном опыте, о переходе в голландский ПСВ «Эйндховен».
Как раз после того, как я перешел в «Торпедо», у нас с Александром Тархановым состоялся разговор. Мы договорились, что если поступит предложение от зарубежного клуба, которое устроит и меня, и руководство «Торпедо», я уеду. Буквально через полгода появилось несколько предложений, и мы остановились на «Эйндховене».

Как прошло обустройство в Голландии?
Не скажу, что легко. Но нам очень помогали все, начиная от клуба и заканчивая соседями. Неправда, что голландцы холодные и необщительные. Это прекрасные, душевные люди. В первый же день после нашего переезда к нам зашли практически все соседи – кто с тортом, кто с пирожными. Мы познакомились, они дали номера своих телефонов. Пообещали помочь, показать, где магазины, прачечная, детский сад, школа. Это не только для Ульяны, но и для меня было очень важно, потому что бытовыми делами в основном приходилось заниматься мне, а жена больше занималась детьми.

Вы там быстро приспособились, как решили языковую проблему?
С соседями общались на английском языке. Хотя мой английский далеко не идеален, но при желании, а особенно если что-то нужно, вспоминаешь все. Для полной адаптации нам хватило трех месяцев. Трудно приспособиться, когда тебя что-то не устраивает, не нравится. А нам нравилось все в этой стране, за исключением климата. Там дождливо и сыро, дети постоянно простужались.

Почему вы ушли из «Эйндховена»?
Пока я играл за «Эйндховен», в клубе сменилось три тренера. Пришел я при Дике Адвокате, потом был Роберт Робсон, а после него Эрик Геретс. С ним у нас возникло недопонимание: видимо, ему хотелось более теплого и близкого общения, что-то ему не понравилось. К тому моменту в клубе сформировалась небольшая русскоязычная колония. В команде было семь человек, говорящих на русском: помимо меня и Юры Никифорова, поляки, один литовец...
Геретс в одном из интервью заявил, что мы закрытые, холодные люди. И чтобы растопить сердце русского, установить контакт, нужно пойти с ним в ресторан, посидеть, выпить пива или даже водки, и, может, тогда тот разговорится. Меня это задело, потому что в Голландии часто приходилось слышать всякие штампы вроде «перестройка, Горбачев, водка». Нашла коса на камень, и я в следующем интервью, буквально через день, сказал, что если мы станем выпивать, то когда будем тренироваться и что вообще из этого выйдет? Он, естественно, ответил.

И вы сели на скамейку...
Да. Потом он, видимо, поостыв, начал периодически выпускать меня. Но у нас состоялся разговор, в котором он предложил мне искать другую команду, потому что полноценной игровой практики, пока он остается тренером, у меня не будет. Тем не менее, я благодарен ему за то, что он честно все высказал, ведь у меня был контракт на два с половиной года. А эти годы являлись для меня очень важными, и без игровой практики неизвестно, как бы все пошло дальше.

Вы решили перейти в «Реал Сосьедад». Появлялись ли другие предложения?
Были и другие предложения, в том числе, из клубов рангом повыше, но мне хотелось в Испанию. Мне всегда нравился чемпионат, нравилась страна, да и отзывы ребят, Валеры Карпина и Юры Никифорова, были хорошими.
Вообще, испанский чемпионат сильно отличается от голландского. В первую очередь потому, что испанцы играют с выдумкой (в отличие от прагматиков голландцев) и ценят комбинационный стиль. Как только я начал там играть, изменилась и моя игровая манера, и взгляды на футбол в целом.

Почему вы ушли из «Реал Сосьедад», да еще после того, как завоевали серебро на чемпионате Испании?
Было несколько причин. Во-первых, я не получил от «Реал-Сосьедада» того предложения, на которое рассчитывал. А в Москве у меня был выбор между «Спартаком», ЦСКА и «Локомотивом». А это означало и борьбу за медали, и выступление в Лиге чемпионов. Да, золотая медаль чемпиона Голландии и серебро в Испании грели душу, но хотелось большего. Во-вторых, старший сын учился в школе в Испании, заканчивал третий класс.
И с русским языком уже была беда, он даже во сне разговаривал по-испански. Я понимал, что если подписывать новый контракт, то это еще на 2-3 года, и придется оставаться в Испании, пока мальчик не окончит школу. А там уже и младший подрастает. И мы остались бы там надолго. Пока играешь в клубе, все хорошо, но, когда заканчивается контракт, уже через полгода о тебе забывают, и ты превращаешься в обычного иностранца. Своим тебя никогда не назовут, и найти хорошую работу трудно – все равно остаешься чужим.

Как жена отнеслась к необходимости возвращения в Россию?
Наверное, это был единственный случай, когда у нас произошел конфликт и мы не смогли договориться. Я настоял на своем, хотя и не люблю этого делать. Мне очень хотелось вернуться. Даже живя в Испании, я скучал по России. А Ульяна до сих пор сравнивает Сан-Себастьян с Москвой, и сравнение не в пользу последней. Мы оба выросли в небольшом городе, и, даже прожив много лет в Москве, моя жена не может попасть в столичный ритм. А Сан-Себастьян чем-то походил на Краснодар, небольшой, тихий, провинциальный город, очень красивый.

Почему вы выбрали «Локомотив»?
Мне нравился футбол, который тогда демонстрировал этот клуб. По разговорам я понимал, что и коллектив там подобрался хороший. И такой «Локомотив» для меня стоял на порядок выше, чем другие клубы. Опять же, участие в Лиге чемпионов – не самое последнее, что меня привлекло.

Тем не менее, став чемпионом России в составе «Локомотива», вы перешли в «Динамо», игра которого на тот момент, мягко говоря, была не на высоте. Чем вызвано это решение?
В то время «Локомотив» начинал новый этап в своей жизни. Уходили люди, которые его строили, уходил Юрий Семин, у президента клуба Валерия Филатова тоже была не очень твердая позиция. А смена руководства, естественно, означала смену всего, что только возможно. Мне же нравился именно тот, прежний «Локомотив». Юрий Павлович переходил в «Динамо», звал с собой, к тому же из разговора с ним я узнал, что в «Динамо» будут приглашены Игорь Семшов и Сергей Овчинников. Подбирался неплохой коллектив, поэтому я и принял решение перейти туда.

Дорогие «горчичники»

Если отложить клубные дела и поговорить о сборной: Гус Хиддинк приглашал вас в сборную страны, но вы отказались. Почему?
Я для себя так решил. Был период, когда я перестал выступать за сборную и почувствовал себя комфортнее. Сборная того времени ничего не добилась, ничего не выиграла. Была хорошая команда, на мой взгляд, по составу ничем не уступающая нынешней. Карпин, Мостовой, Титов... С именами было все в порядке. Тем не менее, не смогли. И потом я понимал, что собирается абсолютно новый состав, ребята молодые, и они будут играть еще долго, не 2-3 года, а гораздо больше. Их нужно было просто наигрывать и постоянно вызывать в сборную. Мне следовало уйти в сторону, что я и сделал.
Не скрою, порадовало, что Хиддинк меня пригласил, но решение уже было принято, и я не хотел разрываться между «Динамо» и сборной. Где-то, наверное, сидело во мне, что и сил может не хватить на обе команды. А с «Динамо» мы действительно могли тогда что-то выиграть.

Кто в «Динамо» назначает капитана, какие у него функции?
В «Динамо» капитана назначает главный тренер. В моем понимании, капитан должен быть связующим звеном между игроками и тренером, доносить до команды какие-то установки. Также, по регламенту, капитан команды – единственный игрок, который может беседовать с арбитром на поле.
В целом же функций не столь много. Некоторые болельщики ошибочно считают, что капитан является лидером команды. Но, на мой взгляд, одного лидера в команде быть просто не может.

Вы сказали, что по регламенту можете общаться с арбитром. Часто ли вы вступаете в диалог с судьями?
Сейчас с нашими арбитрами лучше совсем не общаться. Введены новые поправки к правилам, по которым, если ты, например, очень быстро бежишь по направлению к арбитру, он может расценить это как агрессию и имеет право показать желтую карточку за нарушение.
У нас в команде есть свои правила по поводу разговоров с арбитрами. Андрей Кобелев, главный тренер «Динамо», и Дмитрий Иванов, генеральный директор «Динамо», все жестко прописали, чтобы не появлялось у нас нелепых карточек. За нарушение этих правил предусматриваются серьезные штрафы.

Вы уверенно чувствуете себя в роли капитана? Вам ведь не хотелось возглавлять команду...
Да, было такое. С повязкой капитана у меня связано несколько травм – как только получал повязку, так сразу «ломался». Поэтому я постоянно отказывался от капитанства, но меня переубедили, сказав, что плохие приметы и традиции надо ломать.

То есть не зря бытует мнение, что спортсмены люди суеверные?
Да, мы верим в приметы. Не могу сказать, что я очень суеверен, но какие-то определенные приметы признаю – правда, сейчас это уже скорее привычки, отработанные до автоматизма. Например, выхожу на поле только с левой ноги.

Блиц о жизни

Как игроки относятся к тому, что клубы их покупают и продают? Не обидно слышать о себе: «его продали»?
Конечно, можно полагать, что тебя покупают и продают, но можно и по-другому – что ты выбираешь клуб. Ведь без твоего согласия ни один переход не состоится.

Ваша семья приезжает на матчи?
Конечно. Старший сын бывает практически на всех играх. А вот младшему футбол не очень интересен. Я пытаюсь его ненавязчиво приобщить, но пока не совсем получается.

Ваш старший сын играет в футбол на достаточно профессиональном уровне. Вы хотели бы, чтобы он сделал карьеру игрока?
Вы знаете, да. И если в начале, когда мы возвращались с тренировок, я видел, что это у него детское увлечение «хочу – хожу, не хочу – не хожу», то в последнее время чувствую, что для него это важно. Вспоминая себя в его возрасте, могу сказать, что он намного серьезнее относится к футболу, чем я. Возможно, он учится на моем примере, а может, приезжая со мной на базу, отмечает отношение других игроков – они после тренировки остаются, чтобы самостоятельно поработать на тренажерах или поплавать в бассейне.

Задумывались ли вы над тем, чем будете заниматься, окончив карьеру игрока?
Да, я обязательно отучусь в высшей школе тренеров, по возможности получу лицензию PRO. Постараюсь, чтобы моя жизнь и в дальнейшем была связана с футболом.

Не обидно слышать в свой адрес дополнение «ветеран»?
Тут нет ничего обидного. По футбольным меркам это так и есть. Если я уже немножко не успеваю за молодыми, это понятно – у них скорость повыше, но всегда можно отыграться за счет опыта, выбрав верную позицию. Пока заметной разницы между мной и молодыми нет – играть можно. А если возникнет пропасть, тогда нужно уходить. Но желание играть пока есть.

ТЕКСТ ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВ



21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП