Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 6 (24) 2009

| Корпоративные СМИ ВТБ


Культура

Культура

Сплетение начал
Третьяковка представляет свое «Видение танца»

СТОЛЕТИЕ ЗНАМЕНИТЫХ ДЯГИЛЕВСКИХ СЕЗОНОВ МОСКВА ОТМЕТИЛА МАСШТАБНОЙ ВЫСТАВКОЙ «ВИДЕНИЕ ТАНЦА». В ДВУХ ПРОСТОРНЫХ ЗАЛАХ ТРЕТЬЯКОВСКОЙ ГАЛЕРЕИ НА КРЫМСКОМ ВАЛУ РАЗМЕСТИЛОСЬ БОЛЕЕ ПОЛУТЫСЯЧИ ЭКСПОНАТОВ: ЭСКИЗЫ И МАКЕТЫ ДЕКОРАЦИЙ, КОСТЮМЫ, ЖИВОПИСНЫЕ ПОРТРЕТЫ И ФОТОГРАФИИ, ЗАРИСОВКИ И АФИШИ, СОВРЕМЕННЫЕ ИНСТАЛЛЯЦИИ — РЕКОНСТРУКЦИИ СЦЕН УТРАЧЕННЫХ СПЕКТАКЛЕЙ... ОРГАНИЗОВАЛИ ВЫСТАВКУ ТРЕТЬЯКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ, ФОНД КУЛЬТУРЫ «ЕКАТЕРИНА» И НОВЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ МОНАКО. СУЩЕСТВЕННУЮ ПОДДЕРЖКУ В РЕАЛИЗАЦИИ ОБЪЕМНОГО ПРОЕКТА ОКАЗАЛ БАНК ВТБ.

Кураторами выставки, Джоном Боултом, Зельфирой Трегуловой, Евгенией Илюхиной и Ириной Шумановой, в экспозицию были включены сокровища из Русского музея, лондонского Музея Виктории и Альберта, стокгольмского Музея танца, Театрального музея им. А.А. Бахрушина, Санкт-Петербургского музея театральной и музыкальной культуры и многих других государственных и частных собраний из разных стран.

В самом названии выставки есть некая двойственность — «Видение танца» можно произнести с разным ударением. Акцент на втором слоге воскресит призраков Терпсихоры и напомнит об одном из шедевров «Русского балета» — невесомом «Видении розы», поставленном Михаилом Фокиным для Тамары Карсавиной и Вацлава Нижинского. А усиление первого слога предложит научный подход к теме. Как видели, как понимали искусство хореографии Сергей Дягилев и его соратники? Какие концепции выдвигали? Какое значение придавали танцу? Судя по выставке — планетарного масштаба, не меньше. За двадцать лет своего существования (с 1909-го по 1929-й, год кончины Сергея Павловича Дягилева) «Русский балет» прожил несколько эпох, освоив совершенно непохожие художественные направления и стили — от спектаклей «под старину» до немыслимых авангардных постановок. Поздние эксперименты Дягилева порой приводили в недоумение активных участников первых «Сезонов». Гениальный антрепренер чутко держал руку на пульсе — новое и смелое в музыке, живописи, даже в скульптуре и архитектуре незамедлительно привлекалось к оперным и балетным постановкам его труппы. Спектакли рождались в богатом художественном контексте и, в свою очередь, оказывали заметное влияние на дальнейшее развитие не только балета, но и других визуальных искусств. Новый для Европы балет интриговал, ошеломлял, шокировал, возмущал и восхищал зрителей. Подобные эмоции испытывают и многочисленные посетители выставки «Видение танца» — так много разного и непохожего размещено на стендах, подиумах и витринах. Экспонаты выставки — свидетели триумфов и провалов, творческих озарений и невероятных поворотов судьбы, то трагических, то счастливых.

Оперная увертюра

Путешествие по лабиринтам выставки приводит к «Портрету Шаляпина в роли Бориса Годунова» кисти Александра Головина. Рядом за стеклом — костюм великого артиста, сшитый по эскизу того же художника. Богатый кафтан, узорчатые сапоги, бархат, атлас, парча... Мрачная, тяжеловесная роскошь, казалось бы, к «Видению танца» никакого отношения не имеющая. Но у балетных сезонов была оперная предыстория. Еще в 1908 году Дягилев организовал в Париже гастроли «Бориса Годунова» с Шаляпиным в заглавной партии. Переполненный зал Grand Opera пребывал в восторженном потрясении. Невероятный успех вдохновил Сергея Павловича на дальнейшие подвиги, и первоначальные планы антрепренера связаны, главным образом, с оперой — балетов в программе будущих гастролей было немного. Но едва ли не в последний момент все меняется: финансовая сторона дела серьезно расстраивается из-за внезапной смерти великого князя Владимира, президента Академии художеств, покровительствовавшего начинаниям Дягилева. Сергей Павлович, не привыкший отступать, находит деньги с помощью своих парижских друзей. Средств на дорогостоящие оперные гастроли все же не хватает, приходится сосредоточиться на балете. Но главный парижский театр Grand Opera, ожидавший русские спектакли, считает танец недостойным своих подмостков (в то время во Франции искусство хореографии не воспринималось всерьез). Совсем скоро русский балет совершит блестящий переворот в умах парижских театралов. Но произойдет это в стенах более скромного театра — Chatelet.

Психология сказки

Макеты декораций: волшебные коробочки, миниатюрные пространства спектаклей. Разглядывать игрушечные пейзажи и интерьеры — захватывающее занятие, развивающее фантазию и воображение. Каким же пышным и грандиозным было убранство сцены в натуральную величину! Сколько интересных подробностей, деталей старинного быта оживало в лучах театральных софитов! Один из самых притягательных макетов — к «Павильону Армиды», сделанный Джор­джем Рейхардом по эскизу Александра Бенуа. Вековые деревья, тяжелые ворота старинного замка... Следующая картина развернется там, внутри, на территории колдовских чар и романтических грез. На большом листе неподалеку — сценка в стиле эпохи рококо. Жеманная красавица Армида опутывает воздушным шарфом влюбленного в нее Ринальдо. Вокруг них бархатные драпировки и пышные гирлянды цветов. Эскиз Бенуа к балету Михаила Фокина — красочное признание в любви «очарованию прошлых эпох». «Павильон Армиды» на музыку Николая Черепнина — фантазия в версальском стиле — вполне отвечал вкусам петербургских аристократов и входил в репертуар Мариинского театра. Сергей Дягилев включил успешный одноактный спектакль в первую программу русских балетных сезонов в Париже. Cотрудникам Александра Бенуа пришлось изрядно попотеть, приспосабливая сложные декорации к сцене запущенного театра Chatelet. Основательная перестройка пола чуть не лишила великого сценографа жизни — Бенуа чудом удержался от падения во внезапно открывшийся потайной театральный люк. Однако усилия не прошли даром. Изысканная французская сказка в русской интерпретации впечатлила парижан.

Великолепный знаток зрительской психологии, Дягилев строил свои программы по принципу разнообразия. Вслед за галантным «Павильоном Армиды» шли сцены из «Князя Игоря». Грандиозные сценические картины — захватывающие своей первобытной силой страшноватые степи, созданные Николаем Рерихом, и безудержные «Половецкие пляски», сочиненные Михаилом Фокиным, — произвели настоящий фурор. Русская экзотика без­оговорочно покорила французов. Продумывая программы следующих гастролей, Дягилев понимал, что без национальных спектаклей ему не обойтись.

Фейерверки звуков и красок

Большая выставка дает немало поводов для сравнений и интересных сопоставлений. Два разных эскиза к балету «Жар-птица» висят на расстоянии нескольких метров друг от друга. В истории их разделяет период в шестнадцать лет. Первый, созданный в 1910 году Александром Головиным, не раз публиковался. Второй, нарисованный Натальей Гончаровой к спектаклю 1926 года, почти неизвестен. Основа обоих эскизов — фантастический лес. Но как непохожи непролазные чащи! Головин относился к сказке всерьез, пугая зрителя ядовитой коще­евой ворожбой, заманивая в опасные охристо-зеленые топи. Гончарова любуется волшебным царством, заставляя улыбнуться неожиданным сочетаниям красок и причудливому узору.

«Жар-птица» стала первым балетом на русскую тему, заказанным Дягилевым специально для Ballets Russes. Круг постановщиков определился сразу — балетмейстер Фокин, художники Головин и Бенуа. А вот с музыкой возникла заминка. Сначала «Жар-птицу» предложили Анатолию Лядову, знаменитому музыкальному сказочнику, но тот подвел всех своей медлительностью. Тогда Дягилев выдвинул кандидатуру никому не известного Игоря Стравинского. Услышав на одном из концертов его симфоническую фантазию «Фейерверк», импресарио восхитился неожиданно яркой звуковой палитрой молодого талантливого композитора. В то время восторги Дягилева разделяли далеко не все. Если Михаила Фокина музыка Стравинского увлекла с первых тактов, пробуждая его балетмейстерскую фантазию, то большинство артистов настроились враждебно. За спиной композитора, игравшего фрагменты «Жар-птицы», ехидно замечали, что тот «расстраивает рояль». А репетиции называли не иначе, как «уроки арифметики», настолько сложен был музыкальный счет. Но прошло несколько лет, и «открытие» Дягилева стало мировой знаменитостью. К любимому композитору Сергей Павлович обращался постоянно, в его труппе было поставлено девять балетов и две оперы Стравинского. А «Фейерверк», поразивший импресарио еще в Петербурге, был показан публике в 1917 году. Художник-футурист Джакомо Балла соорудил на сцене композицию из геометрических фигур, подсвечивающихся и гаснущих в соответствии с музыкой. Световую партитуру разработал сам Дягилев. Необычное зрелище стало своеобразным прологом к новой страничке истории «Русского балета», связанной с европейским авангардом.

Экспресс в будущее

Александр Бенуа и Лев Бакст, друзья Дягилева по объединению «Мир искусства», начинавшие вместе с ним «Русские сезоны», открыли новую сценографию. Оформление «Петрушки», «Шахерезады», «Карнавала», «Послеполуденного отдыха фавна» и других шедевров не просто обозначало место действия, а в точном согласии с музыкой и танцем соединялось в живописные картины невероятной силы и глубины. Лучшие спектакли «Русских сезонов» не изменяли этому принципу. Николай Рерих, Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Анри Матисс, Пабло Пикассо создавали уникальные пространства, словно каждый раз откликаясь на дягилевский призыв «Удиви меня!». Они удивляют и сегодня, пусть не на сцене, но в эскизах, на фотографиях, в застекленных витринах с подлинными костюмами. Впрочем, устроителям выставки этого показалось недостаточно. Современные мастера выполнили арт-объекты по мотивам самых авангардных спектаклей труппы Дягилева. Уже не живопись, а архитектурные формы, затейливые объемы, механизмы и светящиеся конструкции задают тон в «Кошке» с целлулоидными декорациями Наума Габо и Антона Певзнера, в «Оде», с ее невероятным космосом, придуманным Павлом Челищевым. В современную инсталляцию сами собой просятся заводные куклы Георгия Якулова из «Стального скока» 1927 года. Балет Сергея Прокофьева (одного из постоянных авторов «Русского балета» наряду со Стравинским«) воспевал индустриализацию советской России, судьба которой по-настоящему волновала Дягилева.

Черно-белый «кинематографический» колорит футуристических спектаклей будто бы отвергает насыщенность ярких красок Натальи Гончаровой, неуемную фантазию Михаила Ларионова. Супруги-художники сотрудничали с «Русским балетом» более десяти лет, предложив свое, фолькорно-декоративное «видение танца». Раздел экспозиции, посвященный их творчеству, похож на просторную праздничную площадь. Одна из ее диковинок — причудливо-смешные костюмы Ларионова к балету Сергея Прокофьева «Шут».

Наш путь по залам выставки пролегает все дальше, устремляясь к самому большому и по размеру, и по значению экспонату. Занавес Пабло Пикассо к балету «Голубой экспресс» спускается с верхней галереи до нижнего этажа двухъярусного помещения. На нем — великанши, летящие над горами и долами. Пышнотелые повелительницы земли парадоксальным образом сочетают материальную тяжеловесность и необычайную легкость.

Цирк и испанские танцы

Пикассо увлеченно сотрудничал с дягилевским балетом, создавая не только декорации и костюмы, но и оригинальные занавесы к постановкам. Один из них однажды даже выручил импресарио в момент финансовых затруднений. В 1926 году, после неудачных берлинских гастролей, денег на новые постановки не хватало. И Дягилев решается продать занавес к балету «Треуголка», расписанный Пикассо. Для удобства пришлось испортить полотно, вырезав изображение. Предприимчивый антрепренер готов был продать еще одну работу великого художника, но занавес к «Параду», расписанный целиком, разрезать на куски не представлялось возможным.

Между тем обе постановки сыграли в истории «Русского балета» выдающуюся роль. Смелый, вызывающий «Парад», придуманный Пабло Пикассо, Жаном Кокто и хореографом Леонидом Мясиным на музыку Эрика Сати в 1917 году — гимн авангарду и свободомыслию. В балете о цирке действовали Китайский фокусник, акробаты, бутафорские лошади со спрятанными в них танцорами и даже оживающие небоскребы. Все было дерзким и новым: звуки рэгтайма, отважные трюки, балаганные выходки, прорвавшиеся на «высокую» балетную территорию. Зрелищный спектакль вскоре стал «своим» настолько, что эскиз костюма Фокускника превратился в эмблему дягилевской труппы.

Через два года появилась «Треуголка». Балет с музыкой Мануэля де Фальи соединял классику и народные испанские танцы, изученные Леонидом Мясиным в тавернах Мадрида и Сарагосы. Главные партии — Мельника и Мельничихи — исполняли сам Леонид Мясин и Тамара Карсавина. Пабло Пикассо, оформивший балет, остроумно обыграл испанскую тему. Дягилев на сей раз вмешался в работу художника, попросив его изобразить виноградную лозу на стене дома Мельника. Пикассо с готовностью откликнулся на верное замечание, оживив декорацию новым штрихом.

Его верные люди

Несомненное достоинство выставки — обширный раздел редких фотографий. Сцены из спектаклей, моменты репетиций, минуты отдыха... Вот вся многочисленная труппа в полном составе снята перед отъездом на очередные гастроли. Лица большинства широкой публике неизвестны, ведь звезд — всегда единицы, тогда как кордебалетных артистов — десятки. Но именно им, тем, кого зритель практически не знает, выпадает самый тяжелый каждодневный труд, на них держится театр. Знали ли участники первых «Русских сезонов», веселой гурьбой заполнившие парижские отели весной 1909-го, на сколько лет растянутся их зарубежные гастроли? В первое время многие из них совмещали работу в родном Мариинском театре с летними выступлениями у Дягилева. Но вскоре сделали выбор в пользу Запада, особенно когда на основе антрепризы образовалась постоянная труппа, обосновавшаяся в Монте-Карло. Первая мировая война осложнит возвращение домой, а Октябрьский переворот отрежет обратный путь навсегда. Для бывших артистов императорских театров работа в «Русском балете» станет настоящим спасением. Впрочем, в труппу стремились и европейские исполнители, менявшие свои имена и фамилии на русские. Так, знаменитый Антон Долин до первых успехов у Дягилева именовался Патриком Чиппендаллом Хили-Кеем.

Антрепренер-эстет бдительно следил за исполнительским уровнем своих подопечных, не давая спуску за промахи, а с неугодными расставался резко, порой жестоко. Хореографов «со стороны» практически не приглашал, предпочитая высматривать балетмейстерские кадры среди своих артистов. Поверил в способности Вацлава Нижинского, удивившего мир «Весной священной». А через несколько лет поручил ответственные постановки его сестре. Выдающаяся «Свадебка» Брониславы Нижинской по­явилась именно в «Русском балете». Сергей Павлович всерьез занимался художественным образованием Леонида Мясина, добившись при этом исключительных результатов. В труппе Дягилева работал молодой Джордж Баланчин...

Великий шарлатан

На одном из портретов, представленных на выставке, лицо Сергея Дягилева изображено стремительными, словно танцующими линиями. Черты его едва намечены, но узнаваемы. Глаз-точка и глаз-монокль смотрят на зрителя въедливо и пристально. Автор портрета Серж Лифарь, премьер «Русского балета», скупо и метко отразил сущность создателя самой знаменитой частной труппы мира. Портрет на синем фоне — мгновенный рассказ о железной воле, проницательности и вдохновенном азарте.

«Я, во-первых, большой шарлатан, хотя и с блеском, во-вторых, большой шармер, в-третьих, нахал, в четвертых, человек с большим количеством логики и малым количеством принципов и, в-пятых, кажется, бездарность; впрочем, я, кажется, нашел мое настоящее назначение — меценатство. Все данные, кроме денег — mais са viendra (но это придет — Прим. ред.)». Так писал о себе Дягилев в 1895 году в письме к мачехе. До первых русских сезонов еще далеко, но важнейшие качества антрепренера — амбициозность и трезвая самоирония — уже проявились. Широчайшая образованность дополняет образ идеального продюсера. Увы, почти не встречающаяся в нынешние времена.

Суеверный Дягилев не любил юбилеев, предвидя в подведении итогов неминуемый конец. Но выставка, устроенная к столетию его дела, — мощное сплетение начал. Театр будущего еще не раз обратится к этим началам, истокам серьезных обновлений, могучим импульсам фантазии — верным залогам неустанного движения вперед.

ТЕКСТ ЕЛЕНА ГУБАЙДУЛЛИНА.
ФОТО АЛЕКСЕЙ РЕЗВЫХ



21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП