Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 6 (24) 2009

| Корпоративные СМИ ВТБ


Культура

Культура

Путешествие посторонних
Шесть часов премьеры от «фоменок»

В ТЕАТРЕ «МАСТЕРСКАЯ ПЕТРА ФОМЕНКО» ПРЕМЬЕРА: ПОСТАВЛЕН ОДИН ИЗ САМЫХ СЛОЖНЫХ РОМАНОВ XX ВЕКА – «УЛИСС» ДЖЕЙМСА ДЖОЙСА. СПЕКТАКЛЬ ДЛИТСЯ ОКОЛО ШЕСТИ ЧАСОВ. ДЛИННОЕ И НЕПРОСТОЕ ДЕЙСТВО ПОЛЬЗУЕТСЯ У ПУБЛИКИ ДАЖЕ БОЛЬШИМ УСПЕХОМ, ЧЕМ САМ РОМАН. ДЖОЙСОВСКИЙ «УЛИСС» ПРИХОТЛИВ И ЭГОИСТИЧЕН, ОН ПОДПУСКАЕТ К СЕБЕ ДАЛЕКО НЕ КАЖДОГО ЧИТАТЕЛЯ.

Сюжетные линии романа Джойса размыты в потоках сознания героев. За нитью повествования, то исчезающей, то возникающей вновь, уследить не легче, чем за сбивчивым течением мыслей. При этом время действия этого масштабного романа – чуть меньше суток. Утро, день, вечер и часть ночи вмещают в себя огромную «миров разноголосицу». Праздная болтовня, пьяные перебранки, ученые дебаты, любовные интрижки. Один день – 16 июня 1904 года – череда исключительных и простых событий, серьезных и бездумных деяний, смелых откровений и навязчивых страхов.

Смысл жизни – в течении самой жизни, где главное часто прячется за второстепенным, и наоборот. «Улисс» Джойса норовит убежать от акцентов и единообразия. Поток сознания, репортаж, фельетон, пародия, сценарий немого фильма, опереточное либретто, затейливый интеллектуальный коллаж из умнейших цитат, анекдот и хроника равноправны и равнозначны. Захватчик Джойс оккупирует обширные территории гуманитарных знаний. История, философия, религиозные теории, музыкознание, политология и лингвистика, античное литературоведение и шекспироведение... Весь этот энциклопедический сонм важен не меньше, чем обыденные проблемы персонажей. Причем возвышенные поэтические откровения и философские озарения как ни в чем не бывало сосуществуют со смакованиями грязных бытовых подробностей и бесстрастными физиологическими наблюдениями. Насыщенные главы книги навевают богатую гамму впечатлений – от восторга до чувства гадливости, от осторожного любопытства до активного неприятия. Воздух «Улисса» вибрирует болезненной чувственностью и уязвленной гордыней, напыщенным бахвальством и неутолимым желанием обладания всем и вся.

Роман то увлекает, притягивая парадок сальными полетами мысли, то отталкивает, то запутывает читателя. А того, кто озабочен поиском прямых сопоставлений с Гомеровским «Одиссеем» (Улисс – латинская транскрипция имени античного героя), попросту водит за нос до потери сознания. Даже обширные комментарии, объясняющие что к чему, помогают далеко не всегда.

Город-мираж

Спектакль, переработавший трудный текст, более легок для восприятия. Правда, эта легкость достигнута ценой многочисленных потерь, обидных для истинных ценителей Джойса. Но свыше пятисот страниц текста в спектакль не вместишь при всем желании. Режиссер Евгений Каменькович, адаптировавший «Улисса» для сцены, представил своеобразную театральную экскурсию по самой знаменитой нечитаемой книге.

Пространство сцены – воображаемая территория Дублина, где происходит действие романа. Башня Мартелло, кладбище, городские улицы, жилище Блума и редакция, где он служит рекламным агентом, кабак, бордель, пляж... Декорации придуманы художником Владимиром Максимовым очень точно. Легкие металлические постройки, похожие и на строительные леса, и на фундаментальные здания, постоянно перемещаются и трансформируются. Фасады, мосты и лестницы, возникающие в пересечении вертикалей, диагоналей, горизонталей, вычерчивают образ города-лабиринта, то и дело сбивающего путников с пути. Сквозные конструкции обнажают пустоты этажей, город-мираж обманчив и опасен.

Личная территория кажется более надежной и совершенно другой. Апартаменты четы Блумов отгорожены от мрачного лабиринта светлым, торжественным фронтоном с античным горельефом. Так подчеркнули литературное родство Молли Блум и гомеровской Пенелопы? Или всего-навсего продемонстрировали вычурное убранство богатого особняка? Разбалованная прима, концертная певица, которую играет Полина Кутепова с едва уловимой иронией, выглядит на этом фоне вполне органично. Облако рыжих волос неукротимо и необъятно, по изнеженному стану струятся складки шелковой туники (художник по костюмам Светлана Калинина). Волны-подушки выносят к берегу-утру музу пения и сладострастия. Эта Молли пробуждается не от сна, а словно освобождается от каких-то древних морских чар, превращаясь в маленькую мещаночку, ожидающую завтрак в постель.

Разноликость Молли-Кутеповой во всей полноте проявится в ее протяженном монологе, завершающем спектакль. Сплошной поток женского сознания заливает более сорока страниц романа, следуя без точек и запятых. Интонации актрисы вносят порядок в непослушный текст (разумеется, сокращенный), расставляют определенные акценты. Героиня Кутеповой не просто вспоминает обширную любовную биографию своей героини, а скорее играет девочку, представляющую будущие похождения и победы над мужскими сердцами. Ее рассказы о свиданиях похожи на неосуществившиеся фантазии и детские жалобы. Молли запинается, как ребенок, переводит дыхание, отводит взгляд. Она – то вечная наивная капризуля, то взрослая женщина, одолеваемая плотскими желаниями, то театральная фея, готовая исчезнуть в тряпичных бутафорских волнах. Переменчивые настроения актрисы легки и обаятельны, как акварельные оттенки облаков и лунных дорожек.

Безмерно обожающий супругу, Молли, Леопольд Блум – человек маленький, прямой родственник гоголевских Башмачкина и Поприщина. (Играющий Блума Анатолий Горячев отлично изучил психологию подобных людей: в «Мастерской Петра Фоменко» уже несколько сезонов успешно идет его моноспектакль «Он был титулярный советник» по «Запискам сумасшедшего» Гоголя.) Угодливый, незаметный, погруженный в себя. Лысоватый, сутулый, близорукий, озабоченный то текстом рекламы, то выгодной ставкой на скачках, то новым подарком жене. Он был бы идеальным «человеком без свойств», если бы не постоянная суетность и саднящая ревность к изменам жены. Блум – еврей в Дублине, чужак, иностранец, мишень для насмешек. Чем больше вокруг людей, тем понятнее, чего ему недостает. Пребывание в кабачке Барни Кирнана среди колоритнейших типов – изощренная экзекуция для тихони. Неустрашимость, напористая сила, здоровый цинизм «крутых парней», отдаленных потомков античных циклопов, все равно что пушка для воробья. Хорошо, что Блуму удается вовремя смыться, а то его история закончилась бы еще в середине спектакля.

Причудливый гений

«Перебежки» из образа в образ пятерых актеров, играющих многочисленных дублинцев, точны и остроумны. Самодовольные шуты Андрея Казакова, ироничные зазнайки Олега Любимова, бедолаги Владимира Топцова, наглецы и грубияны Алексея Колубкова и ушлые молодцы Василия Фирсова – не самая лучшая компания для одиноких странников. Поэт Стивен Дедал еще один посторонний в этом городе, хотя и явный оппонент своему заурядному собрату по несчастью. Блум из тех, кто «никогда не высовывается», хочет казаться ничем не примечательным, обычным, словно стремится утонуть в серой повседневности. Стивен Дедал, напротив, ярок и исключителен в своих поэтических амбициях. Самое обидное, что и над ним все смеются. Смеются, как над неоперившимся птенцом, возомнившим себя орлом. Но романтически настроенный юноша, каким показывает Стивена Юрий Буторин, не намерен изменять своим принципам. Новейшие Улисс (Леопольд Блум) и Телемак (Стивен Дедал), плутающие по Дублину, встречаются, но и для друг друга они такие же чужаки, как и для всего мира.

Поиски новых литературных форм, языковые опыты в «Улиссе» Джойса зачастую важнее рассказываемой истории. В «Улиссе» Каменьковича, напротив, истории, случающиеся с героями, выходят на первый план (пожалуй, в традиционном театре поступить иначе невозможно). Спектакль порвал ткань текста на сюжетные отрывки. Причудливая, импровизационно непредсказуемая ритмика романа, балансирующая между лихорадочным возбуждением и нарочитой медлительностью, сгладилась до ровно-умеренного дыхания. Так проходят эпизоды, названные Джойсом с оглядкой на эпос Гомера, – «Аид», «Сцилла и Харибда», «Эол», «Сирены»... Кладбище, библиотека, газетная редакция, модный ресторан... Спектакль-путешествие продвигается неспешно, сдерживаясь до поры до времени. Знатокам творчества Евгения Каменьковича ясно, что долго так продолжаться не может. Видевшие «Самое важное» по роману Шишкина «Венерин Волос» в «Мастерской Петра Фоменко», «Затоваренную бочкотару» по Василию Аксенову в Театре Олега Табакова, Marienbad по Шолом-Алейхему в Студии театрального искусства уверены, что Каменькович – самый темпераментный режиссер Москвы. И нет ему равных в умении превращать нетеатральную литературу в яркие представления, захватывающие веселой энергией и эмоциональностью.

Отчаянная энергия вырывается и в «Улиссе». Эпизод «Навсикая» – маленький театральный шедевр – кажется еще яростнее в контрасте со сдержанными настроениями других сцен. Юное создание Герти Макдауэлл страстно ищет любовь. Настолько страстно, что не может устоять на месте, летая между небом и землей. Качели раскачивают над пропастью отважную актрису Розу Шмуклер. Рвутся ввысь чувственные признания. Соблазняемый Блум тем временем боязливо подглядывает за ней с безопасной земли. Между ними ничего не произойдет: Герти хромонога, Леопольд Блум труслив. Но неутоленное желание сжигает, мучает.

Если Молли Полины Кутеповой – загадочная луна, то несколько героинь Розы Шмуклер – лучи жаркого солнца. Роскошные, пышнотелые барышни, рестораннные красавицы и кабареточные дивы, словно сошедшие с картин Тулуз-Лотрека, отстаивают праздник жизни, несмотря ни на что. Странная тетушка Марта, ответившая на газетное объявление Блума игривым письмом, только на первый взгляд кажется на них непохожей. Ее испуг от возможной встречи, томные вздохи, смешные шажки столь же призывны, что и открытые приемчики веселых дамочек известных заведений.

По Дублину, возведенному на театральной сцене, колесят велосипедистки, семенят монахини, снуют прохожие. Молодые пьянчужки в ритме сиртаки направляются в кабак, мальчишки-разносчики выкрикивают броские заголовки газет. Быстротечные секунды умирают в длинном дне 16 июня 1904 года – ничем не примечательном, но заставившем о себе говорить словами странного гения Джеймса Джойса.

ТЕКСТ ЕЛЕНА ГУБАЙДУЛЛИНА.
ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНЫ ТЕАТРОМ «МАСТЕРСКАЯ ПЕТРА ФОМЕНКО»

Роман с книгой

Биография Джеймса Джойса

Джойс Джеймс Огастин (1882-1941) – ирландский писатель. Получил католическое образование, собирался стать священником. Пережив внутренний кризис, задумал стать врачем, но не осуществил намерение. Склонности к литературному творчеству проявил еще в школе, в юности писал стихи, рассказы, статьи. В 1902-м уехал в Париж, позднее жил в Швейцарии, но всю жизнь писал только об Ирландии. Одна из первых публикаций – поэтический сборник «Камерная музыка» – вышел в 1904 году. Среди наиболе значительных произведений автобиографический роман «Портрет художника в юности» (1916), сборник рассказов «Дублинцы» (1914), сложнейший модернистский опус «Поминки по Финнегану» (1939).

«Улисс», написанный в 1914-1921 годах, самый знаменитый роман Джойса, считается одной из великих книг двадцатого века. Время действия романа – 16 июня 1904 года – выбрано не случайно. В этот день Джойс познакомился с Норой Барнакл, впоследствии ставшей его женой.

Журнальные публикации романа сопровождались скандалами и судебными процессами, где писателя обвиняли в порнографии. Первое книжное издание осуществила хозяйка одного из парижских книжных магазинов Сильвия Бич, постоянно помогавшая Джойсу.

В России с творчеством Джеймса Джойса познакомились еще в 1925 году, когда альманах «Новинки Запада» опубликовал несколько переведенных отрывков из «Улисса». В 1930-е годы переводчики прозы Джойса В. Стенич и И. Романович были репрессированы.

Попытки перевода сложнейшего романа на русский язык предпринимались в разное время. Но полное, подробно откомментированное издание в переводе В. Хинкиса и С. Хоружего вышло только в 1993 году в московском издательстве «Республика».


21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП