Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 5 (23) 2009

| Корпоративные СМИ ВТБ


Story

Story

Дон Кихот от экономики
Ученый, который всегда говорил правду

АМЕРИКАНСКИЙ ЭКОНОМИСТ-ТЕОРЕТИК ДЖОН КЕННЕТ ГЭЛБРЕЙТ КАК-ТО ЗАМЕТИЛ: «В ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВОПРОСАХ БОЛЬШИНСТВО ВСЕГДА НЕ ПРАВО». ПОЭТОМУ ЖИЗНЬ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ БЕРУТ НА СЕБЯ СМЕЛОСТЬ ВОЗРАЖАТЬ БОЛЬШИНСТВУ, СТАНОВИТСЯ БОРЬБОЙ, ТРЕБУЮЩЕЙ ОГРОМНОГО УПОРСТВА, ГЛУБОКОЙ УБЕЖДЕННОСТИ, ГРАЖДАНСКОГО И ЛИЧНОГО МУЖЕСТВА. ПРИМЕРОМ ТОМУ МОЖЕТ СЛУЖИТЬ СУДЬБА РУССКОГО МАТЕМАТИКА И ЭКОНОМИСТА ЛЕОНИДА КАНТОРОВИЧА.

В детстве Леонида называли чудо-ребенком. И для этого имелись все основания. Об акселерации в начале прошлого века (Канторович родился 19 января 1912 года) еще не слышали, хотя и сегодня нечасто встречаются трехлетние дети, умеющие пользоваться четырьмя арифметическими действиями. Родители Леонида – известный в Петербурге врач-венеролог Виталий Моисеевич Канторович и Паулина Григорьевна, урожденная Закс, – не сомневались, что их сына ждет блестящее будущее. В семь лет любимец всей семьи прекрасно разбирался в алгебре, геометрии, химии. Его консультациями по этим дисциплинам не пренебрегали даже старшие братья-студенты. В 14 лет он поступил на физико-математический факультет Петроградского университета. Однокурсники вспоминали, как перед первой лекцией пытались выдворить из аудитории невысокого румяного подростка, который, к их удивлению, тоже оказался студентом. Спустя шесть лет история повторилась почти буквально.

Мальчик, отойди от кафедры!

В 23 года Канторович получил ученую степень доктора физико-математических наук, а годом раньше стал профессором своего факультета. Первое, что он услышал, придя на лекцию уже в качестве преподавателя, это просьбу студентов отойти от кафедры, «а то придет профессор и будет недоволен». Веселого профессора-сверстника студенты любили, среди них у него было немало друзей, с которыми он общался помимо университета, бывал на литературных вечерах, где иногда выступал как прекрасный декламатор, а иногда и как автор злободневных басен. Начало научной карьеры тоже было безоблачным. Одна за другой появлялись научные публикации: первая в мире монография по вычислительной математике (с которой, в сущности, и началась ее история как науки), описание упорядоченных пространств, получивших название «К-пространства», или «пространства Канторовича». Автору работалось легко, а окружающие видели в молодом ученом будущее светило советской науки. В прессе его имя упоминалось в ряду всенародно известных советских героев: биолога и селекционера Ивана Мичурина, начальника первой в мире дрейфующей в районе Северного полюса станции Ивана Папанина, новатора угольной промышленности Алексея Стаханова. Он был известен не только в официальных кругах – в среде серьезных ученых отдавали дань его таланту, который проявился так рано и так ярко. Его учитель, математик с мировым именем Григорий Фихтенгольц, говорил, что «со временем имя Канторовича войдет во все энциклопедии мира». Вершиной признания его математического таланта стала рекомендация в члены-корреспонденты Академии наук. Ее дал академик Николай Лузин, основатель и глава московской математической школы. Но Леонид отказался от выдвижения, сославшись на свою молодость и незначительные, с его точки зрения, научные заслуги. Впрочем, период признания оказался коротким: юное дарование перестало вызывать удивление и восхищение. Для Канторовича наступило время «взрослых игр», где, как известно, правила жесткие. И одно из них – быть как все – удается соблюдать далеко не каждому из тех, кто опередил свое время. Канторовичу же «не высовываться» в научном плане было особенно сложно. Его жизненным кредо являлось выражение, которое, собственно, и определило его судьбу: «У ученого есть одно право и обязанность – всегда говорить правду». Но делать это в обществе, где истины, причем по всем вопросам, уже изречены Марксом, Лениным, Сталиным, было опасно. И Канторовичу пришлось не раз убеждаться в этом на собственном опыте.

«Фанерная» математика

В тридцатые годы прошлого века Канторович был заместителем директора НИИ математики и механики Ленинградского университета. В институте была традиция предоставлять консультационную помощь промышленности. Вот и к Канторовичу пришли инженеры из научно-исследовательской лаборатории Фанерного треста с просьбой помочь решить узкую производственную задачу. Это сегодня словосочетание «Фанерный трест» звучит обыденно, а на тот момент это было сродни нанотехнологиям. При выпуске фанеры используются восемь сортов шпона, которые изготавливаются на пяти станках, имеющих определенную производительность по каждому сорту. Была поставлена задача распределить задания между станками так, чтобы получать шпон в нужном ассортименте с наибольшей производительностью. Канторович понял, что готового решения для этой задачи и подобным ей нет, но проблема будет возникать всякий раз, когда потребуется экономно использовать ограниченные ресурсы. Требовалась четкая система – и он придумал ее. Результатом работы стала небольшая брошюра «Математические методы организации и планирования». С цифрами в руках автор доказал, что при помощи его метода можно осуществлять планирование не только в деревообрабатывающей промышленности, но и в самых разных сферах производства, от использования посевных площадей до распределения транспортных потоков. Брошюра была издана в 1939 году, но осталась незамеченной – ни положительных отзывов, ни суровых оргвыводов не последовало. А ведь этой работой Канторович положил начало новому, метаматематическому направлению в экономическом планировании – линейному программированию, которое дает возможность находить оптимальные решения экономических проблем, когда при заданных ограничениях на ресурсы нужно минимизировать издержки, максимизировать прибыль и т. д.

Стало понятно, что противопоставлять свои взгляды социалистической системе планирования практически невозможно.

Друзья посоветовали Леониду приостановить экономические изыскания и заниматься исключительно математикой. До начала войны наряду с преподаванием в ЛГУ он заведовал кафедрой математики в Высшем инженерно-техническом училище Военно-морского флота. Когда же началась война, кабинетного ученого мобилизовали в армию в чине рядового и перевели на казарменное положение. Каждое утро лекции для профессора Канторовича начинались с доклада дежурному мичману: «Матрос Канторович прибыл для проведения занятий по высшей математике. Разрешите приступить?» Правда, руководство училища быстро догадалось исправить оплошность, и профессору присвоили звание инженера-майора, а позднее и повысили до подполковника.

«Неважно, какого цвета кошка...»

В 1942 году Канторович вновь обращается к вопросам планирования и пишет две новых работы. Одна из них – «Экономический расчет, обеспечивающий наиболее целесообразное использование ресурсов» – представляла собой большую рукопись и содержала научно обоснованные предложения по новой организации социалистической экономики. Их внедрение позволило бы значительно повысить производительность народного хозяйства, например, за счет широкого использования скрытых цен при распределении ресурсов по Союзу, применения процентной ставки при планировании капиталовложений. Предложения были настолько же смелыми, насколько и крамольными. Это едва не стало причиной серьезных неприятностей для автора, под которыми в то время для всех инакомыслящих подразумевалось одно – арест и лагеря. Инициатором обнародования новой работы стал Сергей Соболев, самый молодой на тот момент академик страны, который был всего четырьмя годами старше Канторовича. Он писал, что «наука и молодость не могут существовать одна без другой. Молодость в науке – это, прежде всего, смелость в постановке задач». Для Соболева как для математика было совершенно очевидно, что работа Канторовича – это смелый шаг вперед в вопросах планирования. Сергей смог направить рукопись в Госплан. Там она попала на рецензию к Владимиру Старовскому, заместителю председателя могущественной организации, и вызвала у ортодоксального сталиниста глубокое возмущение.

А иначе и быть не могло: ведь именно Старовский занимался фальсификацией результатов переписи населения страны, которая прошла в 1937-1939 годах. Впоследствии он стал председателем Центрального статистического управления страны и приложил немало усилий для того, чтобы статистика стала инструментом внешней и внутренней политики, которая не отражала действительного положения экономики, а служила для создания иллюзии процветания государства. Совершенно неприемлемыми Старовский посчитал аналогии с капиталистической экономикой, которые, безусловно, в работе присутствовали. Особенно возмутило его сходство идей Канторовича с размышлениями итальянского экономиста и социолога Вильфредо Парето. Итальянец описывает в своих трудах понятие оптимальности. Этот принцип, по словам самого Парето, гласит: «Всякое изменение, которое не приносит убытков, а которое некоторым людям приносит пользу (по их собственной оценке), является улучшением». Согласно ученому, движение в сторону оптимума возможно лишь при таком распределении ресурсов, которое увеличивает благосостояние, по крайней мере, одного человека, не нанося ущерба никому другому. Казалось бы, эта закономерность не имеет никакой политической и классовой подоплеки. Закономерность – да, но не его автор. Когда в 1922 году Бенито Муссолини, лидер фашистской партии Италии, пришел к власти, он сделал Парето сенатором и доверил ему важную миссию – представлять интересы Италии в одной из комиссий Лиги наций. Благосклонность дуче к экономисту оказалась достаточным основанием для того, чтобы провозгласить Парето фашистом, а его научные мысли – чуждыми советской идеологии.

Непозволительные обращения к авторитету западных экономистов послужили причиной для высшего руководства Госплана во главе с председателем Вознесенским задуматься о том, не пора ли арестовать настойчивого реформатора. Но случилось непредвиденное – беспартийный математик Канторович написал письмо лично Сталину: «Только глубокое убеждение в первостепенной важности вопроса заставляет меня обратиться непосредственно к Вам. Коренное улучшение в планировании и экономическом анализе может быть достигнуто применением той более совершенной расчетной методики, которая развита в моих исследованиях...» В Госплане стали ждать реакции из Кремля, но ее не последовало. Видимо, Сталин «простил» Канторовича, который формально был не экономистом, а математиком, а значит, не совсем от мира сего. Иначе, как тогда можно истолковать оправдания наивного экономиста: «Неважно, какого цвета кошка – лишь бы она мышей ловила!» Гроза в очередной раз пронеслась мимо, но многие из коллег Канторовича стали откровенно опасаться общения с ним. За ученым надолго закрепилась репутация политически неблагонадежного человека.

«Нельзя же так остро!»

Уже в послевоенные годы Канторович не раз оказывался буквально на краю пропасти. Он предлагал новаторские решения экономических проблем, но они практически никогда не воплощались. Можно вспомнить, например, ситуацию с прокатом труб различных размеров, которые изготавливались на многих металлургических заводах страны. Смена размера труб требует остановки прокатного стана и переналадки оборудования, что ведет к неизбежным длительным простоям. Канторович предложил простое решение: прикрепить потребителей к поставщикам. Была проделана огромная работа: собраны все данные по стране с учетом транспортных расходов. Получилось, что без потерь можно было получать дополнительно 300 000 тонн труб в год. Специалисты были согласны с очевидной выгодностью этого предложения. Но представитель Совета министров задал ученому вопрос: «Кому что прокатывать, решает Минчермет, а кому куда посылать – Госснаб. Вы предлагаете изменить государственную систему управления?» Ответ прозвучал в выступлении Канторовича 7 марта 1959 года на общем собрании Академии наук СССР. В нем он говорил о том, что советская экономика значительно отстает от зарубежных стран, а также о причинах отставания и путях их устранения. Выступление было, что называется, «без реверансов». Такая манера была настолько несвойственна интеллигентному и тактичному Канторовичу, что ректор МГУ Петровский пытался увещевать его: «Нельзя же так остро!» Противоположную точку зрения высказал молодой академик Сахаров: «Правильно, только так с ними и нужно разговаривать!»

Канторович никогда не обижался на непонимание и откровенные нападки – он пытался убедить оппонентов в своей правоте, в то время как его противники не гнушались ничем, дабы «растоптать» ученого. Чтобы не дразнить гусей, он в 1960 году перебрался из столицы в Новосибирск, где начал работу в создававшемся там Академгородке. Но злым языкам расстояние оказалось не помехой. В научных кругах заговорили, что у Канторовича мания величия. Нашлись даже свидетели, которые слышали, как он говорил, что «перешел из математики в экономику, как знаменитая ткачиха Гаганова из передовой бригады перешла в отстающую». От мании оказалось рукой подать до психического расстройства. Когда Канторович заболел, его отправили в психиатрическую лечебницу на обследование. К счастью, брат ученого был известным в стране психиатром, что избавило ученого от перспективы принудительного лечения.

Научная деятельность Канторовича по внедрению математических методов в экономику приобрела политический характер – и это несмотря на политическую оттепель, которая коснулась и экономики. Впрочем, как потом невесело шутили экономисты, «если вместо секса в СССР была первичная ячейка общества, то вместо экономики – народное хозяйство». Но даже это несокрушимое хозяйство не могло противостоять мировым экономическим тенденциям. В начале 1960-х годов все чаще стала упоминаться новая наука – эконометрика. Харьковский профессор Евсей Либерман напечатал в 1962 году в газете «Правда» статью «План, прибыль, премия», которая легла в основу знаменитой «косыгинской реформы». Казалось бы, господа присяжные заседатели согласились с тем, что лед должен тронуться. Но оттепель на то и оттепель, что ей на смену снова приходят холода. Тем более, если в качестве «Дедов Морозов» выступают первые лица государства. Так, на заседании политбюро Председатель Президиума Верховного Совета Николай Подгорный открыто заявил: «На кой черт нам эта реформа?» А секретарь ЦК Андрей Кириленко не погнушался, как говорится, вынести сор из избы, сказав на встрече с итальянскими коммунистами: «Работать лучше надо – вот и вся реформа!» Экономические идеи Канторовича и его единомышленников оказались не ко времени, хотя формально были признаны и даже отмечены высокими правительственными наградами: за разработку метода линейного программирования и экономических моделей Леонид Канторович в 1965 году вместе с академиком В.С. Немчиновым и профессором В.В. Новожиловым был удостоен Ленинской премии.

За «железным занавесом»

У Канторовича есть еще одна очень престижная награда – он лауреат Сталинской премии, присужденной ему в 1949 году за работы по функциональному анализу. Методы, за которые был награжден Канторович, впоследствии успешно использовались секретной группой, занимавшейся математическими расчетами для испытаний различных видов атомного оружия. (Известно, что первое успешное испытание плутониевой атомной бомбы произведено в августе того же года.) Близкие к ученому люди вспоминают, что Канторович, мягко говоря, не испытывал по отношению к этой работе никакого энтузиазма. И хотя материалы передавались ему в таком виде, в котором физика была скрыта, он, конечно, догадывался, что делает. Группа была распущена в 1961 году. Вспомним, что годом раньше Канторович отправился в Новосибирск. Конечно, ассоциация с пушкинским «во глубине сибирских руд» была бы большим преувеличением, но кто знает, насколько высок был накал бдительности в определенных кругах, – тем более, когда дело касалось «оборонки» и такого «неблагонадежного» товарища, как Канторович.

Правда, вдалеке от столицы ученого регалиями не обошли. В 1960-1970 годы он был заместителем директора Института математики СО АН, а также заведующим кафедрой вычислительной математики Новосибирского университета. Он много занимался научно-организационной работой. Так, по его инициативе проводились всесоюзные и международные конференции и совещания по применению математических методов в экономике, на математическом и экономическом факультетах Новосибирского государственного университета была организована подготовка специалистов в области экономической кибернетики. В 1971 году Канторович переехал в Москву, где руководил сначала Проблемной лабораторией Института управления народным хозяйством ГКНТ, а с 1976 года – отделом системного моделирования научно-технического прогресса Всесоюзного научно-исследовательского института системных исследований. Одновременно он был членом Государственного комитета по науке и технике, участником множества других комитетов и министерств, входя в состав научно-технических и экспертных советов. Ученый даже выезжал за рубеж по приглашению научных организаций: в Венгрию, Польшу, Францию, Румынию. Но важнейшая для Канторовича поездка состоялась в 1975 году в Швецию в связи с вручением Нобелевской премии.

Идеи без границ

В истории науки довольно часто бывали случаи, когда одно и то же открытие совершалось почти одновременно разными учеными, работающими независимо друг от друга в разных странах. Так, с промежутком всего в два года англичанином Джоном Адамсом и французом Урбеном Леверье была открыта самая дальняя планета солнечной системы – Нептун. В изобретении радио на пальму первенства тоже претендовали два изобретателя – русский физик Александр Попов и итальянец Гульемо Маркони.

У теории оптимального распределения ресурсов Канторовича был «соавтор» – математик и экономист Тьяллинг Чарльз Купманс, который жил и работал в США. Ученые долгие годы состояли в переписке, но их личная встреча произошла только в 1975 году в Стокгольме при вручении им обоим Нобелевской премии по экономике.

Примечательно, что у этих двух ученых было немало общего. Купманс тоже в 14 лет стал студентом Утрехского университета в Нидерландах, где занимался математикой и теоретической физикой. Его, как и Канторовича, не устраивала абстрактная природа математических исследований – он хотел, чтобы сухие формулы «были ближе к реальной жизни». Великая депрессия, поразившая западный мир в 1929 году, убедила его, что «мировой экономический порядок ненадежен, нестабилен, потому что в нем нет четких законов», – и он занялся этой проблемой. В 1940 году Купманс эмигрировал в Америку и стал служащим отдела статистики в Британской миссии торгового флота в Вашингтоне. Это дало ему возможность получить необходимые сведения о маршрутах судов, объемах грузоперевозок, сроках поставок и т.д. А поскольку Англия и США являлись союзниками в войне против фашистской Германии, то Купманс занялся разработкой маршрутов флотов союзников, чтобы значительно снизить затраты на доставку грузов. Решить эту задачу, когда огромное количество судов везли миллионы тонн грузов в порты, находящиеся во всем мире, было невозможно без сложнейших математических расчетов. И здесь Купмансу представилась возможность применить свои математические знания к решению фундаментальной экономической проблемы – оптимальному распределению дефицитных ресурсов между конкурирующими потребителями. Свою методику он описал в 1942 году, назвав ее «Соотношение между грузами на различных маршрутах» (Exchange Ratios Between Cargoes on Various Routes). В дальнейшем методика была усовершенствована и доработана и явилась аналогом теории оптимального распределения ресурсов, разработанной Канторовичем.

Нобелевский комитет, рассмотрев работы обоих ученых, нашел в них много общего и посчитал возможным присудить премию по экономике сразу двум претендентам. Рагнар Бентцель, член Шведской королевской академии наук, в своей речи на церемонии награждения сказал, что «основные экономические проблемы одинаковы во всех обществах... и могут изучаться в чисто научном плане, независимо от политической организации общества, в котором они исследуются...»

К сожалению, этого довольно простого вывода не смогли сделать представители высших эшелонов власти СССР. Безусловно, в советское время были сделаны фундаментальные открытия в самых разных областях науки. Но далеко не все из них своевременно нашли воплощение в реальности. И, наверное, пройдет еще немало времени, прежде чем станет до конца понятно, насколько велики потери от несостоявшихся или запрещенных идей.

ТЕКСТ ЛАРИСА КАБАНОВА

Нобелевская премия: справка

Нобелевская премия по экономике, официально – Премия Шведского государственного банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля, была учреждена в честь трехсотлетия Банка Швеции в память Альфреда Нобеля в 1969 году. Является самой престижной наградой в области экономики. В отличие от остальных премий, вручаемых на церемонии награждения нобелевских лауреатов, не является наследием Альфреда Нобеля. На конец 2008 года было награждено 62 экономиста. Лауреат Нобелевской премии по экономике объявляется 12 октября; церемония вручения премии проходит в Стокгольме 10 декабря каждого года. В настоящее время размер премии составляет 10 млн крон.


21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП