Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 3 (21) 2009

| Корпоративные СМИ ВТБ


Культура

«Роль цветов в нашей жизни безусловна»
«Роль цветов в нашей жизни безусловна»
Райская экспозиция главной российской галереи

Почти на всю весну Инженерный корпус Третьяковской галереи превратился в рукотворный сад. Выставка «Цветы — остатки рая на Земле», состоявшаяся при участии банка ВТБ, снискала невероятный успех у публики. Кроме Третьяковки, чьи фонды составили основу экспозиции, в выставке приняли участие Всероссийский музей декоративно-прикладного и народного искусства и частные коллекционеры. О том, чем примечательна тема цветов в русском искусстве, рассказывает куратор выставки, главный хранитель Государственной Третьяковской галереи Екатерина Селезнева.

 Кто-то внимательно рассматривает картины в отдельных залах, кто-то изучает определенную эпоху

Екатерина Леонидовна, большую часть своей жизни вы посвятили работе в Третьяковской галерее. Каждая новая выставка по-прежнему сулит вам новые открытия?
Историю искусства, в том числе и русского, можно рассматривать во всей ее масштабности, что и происходит в наших постоянных экспозициях. Кто-то внимательно рассматривает картины в отдельных залах, кто-то изучает определенную эпоху. Я работаю в Третьяковской галерее двадцать восемь лет и не могу сказать, что знаю все произведения из коллекции, включающей сто пятьдесят тысяч единиц. А любая тематическая выставка дает возможность неожиданных сопоставлений, соединений, обостряющих восприятие. Причем открытия связаны не только с неизвестными произведениями, которых на выставке довольно много, но и с хорошо знакомыми. Оказавшись в непривычном контексте, известные шедевры выглядят иначе. Скажем, «Сирень» Врубеля приобрела неожиданную четкость и ясность, которые я не наблюдала, когда она висела на своем постоянном месте в окружении других работ этого художника. Картина словно высветлилась, выявив удивительно тонкое врубелевское разноцветие и фактуру мазка. То же можно сказать и о «Сенокосе» Пластова, представленном в ином обрамлении.

Инсталляция вокруг «Сенокоса» произвела на меня спорное впечатление.
Мне кажется, в спорности нет ничего плохого. Кому-то нравится, кому-то нет, но почти все зрители замирают и надолго задерживаются возле хрестоматийной картины, оказавшейся в «дожде» объемных цветов. Почему мы пошли на этот шаг? Наш приглашенный мастер Тетсунори Кавана, сделавший эту монументальную икебану, известный дизайнер японской школы «Согецу». Сначала мы с ним переписывались по электронной почте, присылали ему отсканированные репродукции работ, которые собирались представлять, предложив выбрать то произведение, которое ему было бы интересно интерпретировать. К нашему изумлению он выбрал именно пластовский «Сенокос». И когда мы его спросили: «Почему?», он ответил, что даже в электронном виде это изображение потрясло его огромной солнечной энергией. Удивительное ощущение полноты жизни, человеческого счастья дает эта картина, хотя люди, занимающиеся сенокосом, не красавцы и не красавицы. Японский мастер почувствовал гармонию и свечение картины. Нас потрясло и то, что практически аналогичные слова мы нашли у самого художника. Пластов писал, что эта работа была сделана в сорок пятом году, в первое послевоенное лето, обильное травами. Как говорили раньше деревенские старухи: «На крови-то все растет». И послевоенная земля, наконец дождавшаяся мирной жизни, откликнулась невероятным цветением. В «Сенокосе» художник передает свое восхищение этими изумрудными листьями, трепетавшими на деревьях, красотой и чувственным наслаждением от того, что ты жив. Эти ощущения удивительным образом оказались созвучны впечатлениям Тетсунори Кавана. Наталья Александрова, наш специалист по изобразительному искусству ХХ века, автор статьи в каталоге выставки по этому разделу, призналась, что совершенно счастлива от такой интерпретации «Сенокоса». По ее мнению, обычно зрители сосредоточиваются на жанре — видят семью, занятую трудом. А на самую важную составляющую пластовского замысла, на изображение цветущей земли, внимания не обращают. Возможно, именно инсталляция Каваны вызвала у зрителя это ощущение цветения. Ко мне подходили многие обычные посетители и говорили, что увидели эту вещь как будто в первый раз.

 Картина Пластова «Сенокос» дает удивительное ощущение полноты жизни, человеческого счастья, хотя люди, занимающиеся сенокосом, не красавцы и не красавицы

Выставка получилась очень объемной. Как вы ее готовили?
На самом деле она могла быть и в два раза больше. В ее подготовке приняли участие все хранители Третьяковской галереи. Отбор был весьма жесткий, а графику мы показали просто пунктиром. Могла бы получиться отдельная колоссальная часть экспозиции — графические произведения цветочной тематики. Пришлось из десяти листов Мавриной выбрать один, из софроновских — один, из работ Фонвизина — всего два, а многие интересные художники вообще остались за кадром. Не попали на выставку и некоторые картины большого формата, просто потому, что площадь Инженерного корпуса не позволяет их развесить. Но даже то, что удалось выставить, потрясает, на мой взгляд, своим разнообразием. Мы опасались, что тема цветов может быть трактована очень пошло. К примеру, в подземном переходе к Крымскому валу море нарисованных цветов — и флоксы, и розы, и астры, и все это красивенько и порой весьма мастеровито сделано. Задача же нашей выставки — представить другие цветы. И реализована она была не только в подборе экспонатов, но и с помощью верного названия, которое некоторым может показаться громоздким. Что такое «Цветы — остатки рая на земле»? Слово «остатки» вроде бы не совсем положительное. Но именно это название помогло расширить рамки экспозиции и включить в нее древнерусскую живопись, очень обогатившую проект. Многие произведения, выставленные впервые, отреставрированы, специально подготовлены для показа. Например, фрески из разрушенной церкви, находящиеся в коллекции Третьяковской галереи с тридцатых годов. Потрясающие резные царские врата восемнадцатого века тоже отреставрированы к выставке. И таким примерам нет числа. Но в то же время на выставке красуются и вещи из нашей постоянной экспозиции.

Какие еще картины зрители увидят на выставке впервые?
Одна из них — работа Николая Зайцева «Цветы», великолепные бегонии. Из скудных сведений о художнике известно лишь то, что он занимался преподавательской деятельностью, работая в школах и домах культуры, принимал участие в организации некоторых художественных объединений. В собрании Третьяковской галереи он представлен только этой работой, купленной советом галереи в 1911 году на выставке московского салона. С тех пор полотно не выставлялось. Теперь же картина возвращена в музейный оборот. И это не единственный пример — подобное случается и с работами известных художников. Так, натюрморт с розами Петрова-Водкина был последним приобретением Министерства культуры СССР. Мы получили картину в 1994 году, и только на этой выставке ее впервые увидела публика.

 «Сирень» Врубеля на выставке приобрела неожиданную четкость и
ясность. Картина словно высветлилась, выявив удивительно тонкое врубелевское разноцветие и фактуру мазка

Насколько гармонично, на ваш взгляд, вписались в экспозицию картины художников, знаменитых в советские времена?
Прошло уже около десяти лет с тех пор, как изменилась постоянная экспозиция в выставочных залах на Крымском валу. Сменился государственный строй, у хранителей, специалистов возник огромный интерес к андеграунду, к нонконформистскому искусству. А творчество художников, пользовавшееся успехом у советской публики, оказалось не безусловным. Я говорю, например, о таком мастере, как Александр Михайлович Герасимов. В каком-то смысле он одиозная фигура в истории русского искусства. Человек, который даже не проповедовал, а насаждал соцреализм, занимал все номенклатурные посты, был руководителем и Академии художеств, и Союза художников СССР, вел очень жесткую линию. Но при этом Герасимов — безусловно одаренный художник, ученик Коровина и Архипова, а это тоже со счетов не сбросишь. И когда он принадлежал сам себе, не думая об идеологии, то писал потрясающие натюрморты. Но в какой-то момент они исчезли из экспозиции — также, как натюрморты Налбандяна. И для многих зрителей очень важно увидеть их на этой выставке. А невероятно тонкие серебристые экзерсисы Роберта Фалька 1955 года, которых зритель вообще не видел! В то время Фальк был объявлен формалистом, исключен из выставочных проектов. На картине этого художника мы видим прелестно изображенный простенький букетик полевых цветов, стоящий на окне. И удивительным образом через цветочную историю проглядывает история нашей жизни. Поэтому первый зал выставки мы условно назвали «Окно художника», потому что каждый художник видит мир по-своему. Роскошное произведение Грабаря «Хризантемы» 1905 года поражает искренностью и чистотой правильного жизненного уклада, когда все в жизни ясно, понятно. Совсем другое настроение в парижском натюрморте Коровина 1911 года, передающем всю магию ощущений русского человека во Франции — парижский вечер, парижский воздух, парижскую жизнь. А про работы советского художника Таира Салахова кто-то сказал: «Боже мой! Как тюрьма!» Мироощущение суровых шестидесятников отразилось и в изображении цветов, поэтому гладиолусы Салахова весьма пожившие и некрасивые. Все оказывается весьма и весьма символичным. А новейшее произведение выставки — искусственный «луг», созданный студентами МАрхИ, созвучен эпиграфу, который я взяла для выставки из Андрея Белого: «Россия — большой луг, зеленый, зацветающий цветами». Такое начало показалось мне очень важным.

 «Алла» Марка Шагала, портрет 1909 года из частной коллекции. Там тоже – вечный фикус и вполне обыкновенная героиня из тихого городка, представленная в незатейливом домашнем антураже

Картины западных мастеров, работавших в России, тоже представлены на выставке?
Да, на выставке есть большой раздел «Человек и цветок». В его экспозицию включена «Богоматерь в розах» Феодора Бруни, известного художника итальянского происхождения. Там же замечательный, роскошный портрет Елизаветы Петровны кисти Георга фон Бренера, приглашенного ко двору. Картина представляет собой тронное изображение императрицы в цветах, каждый из которых символичен. Над головой Елизаветы — подсолнечник, король солнца. В деталях — пассифлора, тюльпаны, гортензии, масса цветов, дополняющих представление об этой императорской особе. Конечно, большинство картин ясны и понятны без расшифровки. «Андалузянка» Штейнбена — это девушка, гадающая на ромашке. Или «Алла» Марка Шагала, портрет 1909 года из частной коллекции. Там тоже — вечный фикус и вполне обыкновенная героиня из тихого городка, представленная в незатейливом домашнем антураже. Совсем другой женский портрет написал Осмеркин, изобразивший свою жену. Партийный критик Иосиф Бескин в свое время разгромил эту картину, назвав изображение «манекеном для парикмахерских». Но это не так. В портрете музы художника, в ее невероятной красоты профиле отражен внутренний порядок. Лицо написано с таким мастерством и одухотворенностью, что вполне может соперничать с богатством цветочного натюрморта, который служит ей фоном. Это ведь еще и очень трудная живописная задача. В зале мы поставили зеркало с цветочным орнаментом, тоже впервые переместившееся из запасников в экспозицию, а перед ним — консоль и вазу с цветами. И заметили, что, когда пробегаешь мимо и видишь свое выражение лица в зеркале, понимаешь, как оно не подходит для портрета с цветком. Все-таки у человека должно быть особое состояние покоя, гармонии, внутренней красоты. И очень интересно наблюдать, как люди ощущают себя в пространстве, содержащем множество воплощений человека и цветка.

 Роскошный портрет Елизаветы Петровны кисти Георга фон Бренера. Картина представляет собой тронное изображение императрицы в цветах, каждый из которых символичен

Каждый художник пишет цветы по-своему, вкладывая в картины свои мысли, настроения, чувства. Но на выставке оказались натуралистичные, «правильные» изображения растений. Это неслучайно?
Перед входом мы повесили несколько ботанических рисунков. Бывает, что зрители не понимают, что изображено, признаваясь, что любят, когда рисуют похоже. В таких случаях я всегда говорю: «Возьмите восковое яблоко, по вашим критериям оно — лучшее произведение искусства». Но мы же его таковым не считаем. Должно быть что-то еще, то, что нас затрагивает, должна быть эмоция. И эту разность эмоций мы и хотели показать, рискнув пренебречь хронологией. Решили показать то культурное поле, вспахивая которое русские художники вырастили свои цветы. Это культурное поле немыслимо без народного искусства. Как выглядел раньше типовой русский дом? В деревенской избе, в красном углу, — икона, под ней — расшитое полотенце, на столе цветастая скатерть, стол, самовар, рядом расписной сундук, расписная прялка, кровать с вышитыми подзорами, где-то расписанная колыбелька. На стене, возможно, лубок, на окне какой-нибудь ванька-мокрый или герань, за окном — палисадник с золотыми шарами. Мир простого русского дома был очень расцвечен. Думаю, недаром в русском языке слова «цветы» и «цвет» — однокоренные, что-то в этом, безусловно, есть. И конечно, любовь русских к цветам, желание видеть цветы круглый год, связаны с суровостью нашей жизни, со стремлением во все глаза смотреть на зеленое, красное, желтое.

Кстати говоря, Василий Кандинский именно после путешествия на север России осознал, что все эмоции можно выражать цветом, не прибегая к реальному отображению объектов на холсте. Но если русская изба — абсолютно цветное пространство, то дом русского мещанина был несколько другим. Теофиль Готье, посетивший Москву в конце восьмидесятых годов девятнадцатого века, был поражен домами наших состоятельных соотечественников и написал, что все русские квартиры похожи на оранжерею. Цветы в русском доме в том или ином виде были всегда, так сложилось генетически. И даже сейчас иностранцы поражаются нашей любви к растениям. Вы же знаете, что русский человек без цветов в гости не ходит. Я не раз слышала от моих более прагматичных зарубежных коллег: «Ну зачем цветы? Давайте купим конфеты! Их можно съесть. Или вино, его можно выпить». В каком-то смысле цветы совершенно бессмысленный подарок. Тем не менее для русских он важен. Роль цветов в нашей жизни постоянна и безусловна.

Судя по разделу выставки, посвященному религиозному искусству, особое отношение к цветам сложилось у нас еще в глубокой древности...
В религиозной живописи есть разные цветы, потому что в библейских книгах цветам тоже отведена своя роль. Мы знаем описание Рая как вечно цветущего сада с удивительными растениями, среди которых встречаются и земные. «Цветы — остатки Рая на земле», — говорил Иоанн Кронштадтский, желая подчеркнуть, что неземная красота цветов это то, что человеку осталось от утраченного Рая. Некоторые предания гласят, что лилия возникла из слез Евы, изгнанной из Эдема, как символ ее раскаяния. Слезы Богородицы, пролитые на Святой Крест, превратились в ландыши. А в русской легенде считается, что в ландыши превратились слезы морской царевны, отвергнутой Садко. Есть мнение, что красные ягоды ландышей — напоминание о каплях крови святого Георгия, пролитых им в битве с драконом. Я уже не говорю об античных легендах о гвоздике, пионах, нарциссе. Человечество с давних пор связывало цветы с определенными символическими смыслами. И в Библии это тоже есть. На иконе «Благоразумный разбойник Рах в Раю» такие цветы, которых, пожалуй, в жизни не встретишь, это уже что-то неземное. А в сюжетах по Благовещению лилия в каких-то изображениях вполне натуральна, в других условна, но узнаваема.

 Герасимов – безусловно одаренный художник, ученик Коровина и Архипова. Когда он принадлежал сам себе, не думая об идеологии, то писал потрясающие натюрморты

Какие цветы русские художники рисовали особенно часто?
У выставки две фаворитки — роза и сирень, и нет ни одного похожего цветка. Любовь к розе понятна, она королева цветов. А по поводу сирени Кончаловский замечал, что писать ее для художников то же самое, что для музыканта играть гаммы. Считал, что натюрморт с сиренью сопоставим с пейзажем лесной чащи. И эта сложная, мелкая и многодетальная работа дает возможность тонкого проникновения в суть изображаемого.

А понимание сути цветов непременно развивает у зрителей хороший вкус...
В этом одна из скрытых задач выставки. Мы видим, какие иной раз букеты продаются в ларьках, чем-то обрызганные или обернутые целлофаном. Цветок не нуждается в украшении, он сам по себе красив. И присутствие живых цветов на выставке тоже очень важно. Я просматривала отзывы и не встретила ни одного негативного, сплошные благодарности. А во время экскурсий некоторые зрители даже плакали от избытка чувств. В будни на выставку приходит в среднем тысяча человек, в выходные — в два раза больше. И не только люди элегантного возраста, много и молодежи. Значит, наш проект состоялся в нужном месте в нужное время, оказавшись еще и антикризисным. Люди приходят и получают тот позитивный заряд, который им действительно необходим. Хотя, когда два года назад я начала работу над выставкой, никто и не догадывался о кризисе. Я задумывала проект ради удовольствия — для всех. Удивительно, насколько своевременным он оказался.

ТЕКСТ ЕЛЕНА ГУБАЙДУЛЛИНА. ФОТО ИГОРЬ ВАСИЛЬЕВИЧ


 

Добавить комментарий

Имя: *
Фамилия: *
E-mail: *
Текст: *
Введите код: *
 


21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП