Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 2 (20) 2009

| Корпоративные СМИ ВТБ


Story

Story

В.Н. Коковцов на министерской даче на Елагином острове в Санкт-Петербурге. На балконе супруга министра. 1910 год
Под перекрестным огнем
Здоровый монетаризм Владимира Коковцова

В 1911 году профессионалов от экономики уровня Коковцова в российском правительстве не было. Его достижения в качестве министра финансов ни у кого не вызывали сомнений: в начале 1910-х годов золотой запас Государственного банка России оценивался в 2,17 млрд руб., что в полтора раза превышало запасы Англии и Германии вместе взятых. В период предвоенного пятилетия министр финансов и одновременно председатель Совета Министров (1911-1914) Владимир Коковцов обеспечивал экономическую стабильность страны.

Февральским утром 1912 года в особняк Коковцова на Елагином острове нарочный привез письмо. Сладковато пах сургуч. Корявый почерк на конверте удивил адресата, привыкшего к каллиграфическому письму или ундервудовской машинописи. Коковцов был шокирован, когда понял, что автор послания Григорий Распутин. В записке было следующее: «Собираюсь уехать совсем, хотел бы повидаться, чтобы обменяться мыслями; обо мне теперь много говорят — назначьте когда».
Владимир Николаевич никогда раньше не общался с фаворитом царицы, более того, считал недостойным такое знакомство для человека чести. Он вспомнил, как горько плакала вдовствующая императрица Мария Федоровна: «Несчастная моя невестка не понимает, что она губит и династию, и себя. Она искренне верит в святость какого-то проходимца».
Первым порывом Коковцова было порвать записку и забыть о ней. Но что подумает государь, если любимца Александры Федоровны не примет его подданный? А может быть, премьеру убедить Распутина исчезнуть и не рыть яму царской семье?

Роковой просчет

Визит начинался странно. Усевшись в кресло, Распутин молчал, только сверлил премьера своими серо-стальными глазами, словно гипнотизируя. Минуты тянулись, а он все не заговаривал. Коковцов не выдержал: «Вот вы хотели меня видеть, что же именно хотели вы сказать мне. Ведь так можно просидеть и до утра».
Распутин зло выпалил скороговоркой: «Что ж, уезжать мне что ли? Житья мне больше нет, и что плетут на меня!».
«Да, конечно, вы очень хорошо сделаете, если уедете, — ответил Коковцов. — Плетут ли на вас или говорят одну правду, но вы должны понять, что здесь не ваше место, что вы вредите государю, появляясь во дворце, и в особенности рассказывая о вашей близости и давая кому угодно пищу для самых невероятных выдумок и заключений».
Разговор для Распутина не складывался, он понял, что приятелем премьеру не стать. Проваливался и план, по которому Распутин сулил зятю Коковцова, сенатору Мамонтову, продвижение по службе. На нечестную карьеру не согласились ни тесть, ни зять. Хотя знали, что «сибирский старец» успешно влияет на высшую кадровую политику.
Собеседники расстались врагами. Позднее Коковцов описал свои впечатления так: «Распутин типичный сибирский варнак, бродяга, умный и выдрессировавший себя на известный лад простеца и юродивого и играющий свою роль по заученному рецепту. По внешности ему недоставало только арестантского армяка и бубнового туза на спине».
Многоопытный чиновник, Коковцов, оценивая отношение царской семьи к Распутину, оказался идеалистом. Российская императрица Александра Федоровна вовсе не хотела удаления «старца» из Царского Села, а безвольный Николай Александрович воспринял нелицеприятные отзывы премьера о Распутине вмешательством в свои личные дела. И все же Коковцову вместе с министром внутренних дел Александром Макаровым удалось выдворить Распутина из столицы. Тот уехал, правда, ненадолго, в родное Покровское. А Коковцов тем самым приблизил свою отставку.

 Сеть железных дорог России за годы службы Коковцова увеличилась на 20%

На принципах лояльности

Великий Новгород, где в апреле 1853 года родился Владимир Николаевич, всегда звучал в его памяти колокольным перезвоном древних церквей. Под городом, в Боровическом уезде, у семьи было имение Горна-Покровское, подаренное предку Коковцова царем Алексеем Михайловичем. В древнем дворянском роду служили все. Государева карьера ждала и Владимира. Но сначала требовалось получить достойное образование, и родители отдали мальчика во 2-ю Петербургскую гимназию, а затем в Царскосельский Александровский лицей. Внезапная смерть отца помешала дальнейшей учебе, хотя Коковцов-младший уже был зачислен на юридический факультет Петербургского университета. Нужно было зарабатывать, и чин титулярного советника, полученный по окончании лицея, помог устроиться в Министерство юстиции. Будучи чиновником тюремного управления, он поездил по стране, все больше по Сибири, вот тогда-то и насмотрелся на каторжан — «кровных братьев» Распутина.
В начале девяностых Коковцов работает статс-секретарем Департамента экономики у графа Сольского. В 1896 году министр финансов Витте делает его своим заместителем. Шесть лет они работают бок о бок. В мемуарах Сергей Юльевич напишет: «Владимир Николаевич Коковцов все время был у меня товарищем по делам казначейским и податным, и, несомненно, что эту часть, так равно и питейную монополию он знал в совершенстве...». Витте способствует и дальнейшему продвижению Коковцова — в 1902 году рекомендует Николаю II назначить своего зама государственным секретарем России.
Предполагал ли всесильный министр финансов, что очень скоро выдвиженец пересядет в его кресло? Причем не интригуя и не подсиживая бывшего патрона. Витте не желал наращивать военный бюджет в ущерб другим статьям и, выступая против войны на Дальнем Востоке, нажил себе врагов не только среди генералов и дворцовых ура-патриотов, но и в императорской семье. С чрезмерной прямотой он называл Александру Федоровну «странной особой с тупым эгоистическим характером и узким мировоззрением», а у русского самодержца отмечал «хитрость и полную бесхарактерность». Трудоголик Коковцов, напротив, подкупал своей лояльностью.

 Григорий Распутин сыграл не последнюю роль в отставке Коковцова

Бережливый экономист

Девятого февраля 1904 года на далеком рейде Порт-Артура разорвались первые снаряды Русско-Японской войны, а через две недели Владимир Николаевич был поставлен руководить оголенным Министерством финансов. К традиционной годовой росписи прибавлялась головная боль по поиску новых займов. Война оказалась прожорливой, а промышленность, которая, как и торговля, была в ведении Минфина, требовала перехода на оборонные рельсы. Кроме того, в компетенцию министра финансов входили Таможенное управление и Департамент тарифов железных дорог, КВЖД, тот же Порт-Артур, корпус всей пограничной стражи.
«Беречь, беречь и беречь», — написал на своем щите Коковцов. Он любил подчеркивать, что не открывает в деле финансов ничего нового, а пользуется добрыми рецептами своих великих предшественников: Николая Бунге, Ивана Вышнеградского, Сергея Витте. Однако к тем же заимствованиям на Западе Коковцов стал подходить избирательнее. Взять целевой кредит для железнодорожного строительства у союзной Франции — это пожалуйста, а у Германии и Англии — увольте.
Когда в разгар революции, в 1907 году, было предложено поспособствовать новым заимствованиям, Коковцов отказался со словами: «Иностранный капитал в момент политического кризиса — большое зло». Министр прибегал к внутренним займам. В результате из обращения уходили лишние бумажные деньги, а для иностранных кредиторов рисовалась картина устойчивости русских фондов. Однажды Коковцов даже пригласил в Петербург редактора Times: тот хотел лично убедиться в огромных запасах золота в подвалах Государственного банка.
Термин «инфляция» Коковцов не употреблял, да и самого явления в России не допустил. «Мы вынесли всю войну и всю революцию, не вводя новых налогов», — с гордостью говорил он в Думе 27 ноября 1907 года. Размер налогообложения на душу населения повысился с 10,31 руб. в 1908 году всего до 10,84 руб. в 1912-м. Культурные же и производственные расходы в государственной росписи 1913 года составляли 519,2 млн руб. против 213,7 млн руб. в 1904-м. За эти годы число сберегательных книжек у населения удвоилось, как и сумма вкладов в процентные бумаги. Коковцов провел в Думе Закон о страховании работников, после чего родились больничные кассы. Когда же он продвигал проект об увеличении ассигнований на народные школы, то подвергся критике бывшего министра внутренних дел Павла Дурново — мол, о школах думаете, а расходы на полицию и агентуру урезаете.

 Императорская семья долгое время благоволила Коковцову

Премьер профицита

Парадоксально, но именно охранка оказалась косвенно причастной к назначению Коковцова председателем Совета Министров. Ее агент двумя выстрелами смертельно ранил Петра Аркадьевича Столыпина. Произошло это 1 сентября 1911 года в партере киевского театра, на глазах у Владимира Николаевича. Четверо суток, пока сердце Столыпина еще билось, Коковцов разрывался между больницей Маковского и нахлынувшими делами. По закону на него легли все обязанности исполняющего обязанности председателя Совета Министров.
6 августа Николай II решил спуститься на киевский берег с парохода, на котором он плавал в целях безопасности по Днепру. Он вызвал Коковцова в Николаевский дворец. Встретил с улыбкой и словами: «Я прошу вас быть не председательствующим, а председателем Совета Министров, оставаясь, разумеется, и министром финансов». Самодержец обнял и перекрестил назначенного чиновника.
За что он выбрал Коковцова? Современник событий известный юрист Анатолий Кони полагал, что за лояльность и незаметность.
Совет съездов промышленности и торговли одним из первых поздравил нового премьера. С этим человеком не ошиблись, посчитал Московский биржевой комитет, когда устроил торжественный обед Коковцову весной 1912 года. Несколько сконфузил собравшихся предприниматель Павел Рябушинский, когда не захотел поднять тост за правительство, а решил выпить за ждущий освобождения русский народ. Владимир Николаевич нашелся: «Мне трудно отвечать за грехи правителей с пришествия варягов, но не колеблясь присоединяюсь к тосту за народ».

 Золотая кладовая Госбанка

Без вина виноватый

Атака на Коковцова началась с того фланга, где у него, казалось, имелись самые сильные позиции — с нападок на бюджет. В «золотом» для России 1913 году именно доходностью казны можно было гордиться. Бюджет получил 3,42 млрд руб. доходов при 3,07 млрд руб. расходов. Полностью обеспеченный золотом рубль предпочитался другим валютам. Чья же это заслуга, как не министра финансов, в течение десяти лет проводившего стабильный курс? Однако треть бюджета составляли доходы от винной монополии. Вот тут-то и нашлись на беду премьера ревнители трезвости. Объединились в «благородном порыве» граждане, которых в иной ситуации и за один стол не усадишь. Обиженный на Коковцова любитель мадеры Распутин делал заявления для газетчиков: «Пора прикрыть царские кабаки.
Негоже царю торговать водкой». Поклонник шампанского князь Владимир Мещерский на страницах своей ура-патриотической газеты «Гражданин» пытался объяснить, что в бедности своей виноват сам народ, который все пропивает, и вот наконец царь-батюшка озаботился судьбой мужика, решил отказаться от «пьяных» денег. И действительно, Николай II публично включился в антиалкогольную кампанию.
По Думе и Государственному совету стала распространяться статистика по росту потребления спиртного в России с начала XX века вплоть до 1913 года. Премьер в ответ доказал лукавство цифр: в бумаге отражался общий объем алкоголя без учета роста населения. По словам Коковцова, получалось наоборот: в России пьют меньше, чем в Европе. Кроме того, премьер доказывал вред от запретов: вместо водки в ход пойдет самогон, а продажи станут подпольными. Свертывание монополии подкосит бюджет, а в воздухе уже пахнет войной, нужно готовиться к новым расходам.
Однако 30 января 1914 года Высочайшим рескриптом Коковцов был уволен от должности министра финансов и председателя Совета Министров. Днем ранее он получил личное письмо от Николая II. «Не чувство неприязни, а давно и глубоко сознанная мною государственная необходимость заставляет меня высказать Вам, что мне нужно с Вами расстаться. <…> Опыт последних восьми лет вполне убедил меня в том, что соединение в одном лице должности председателя Совета Министров с должностью министра финансов или министра внутренних дел — неправильно и неудобно в такой стране, как Россия», — писал император. Эти слова болью отозвались в сердце Коковцова. Все годы работы на посту сначала министра финансов, а затем и министра внутренних дел он слышал лишь хвалебные отзывы от государя.
Неудивительно: в период правления Коковцова хватило средств, чтобы заново отстроить потерянный во время Русско-Японской войны военно-морской флот. Российская промышленность переживала бум. К примеру, каменного угля в 1908 году добыли 1091 млн пудов, а в 1913-м — 2214 млн пудов. Двухкилометровый мост через Волгу из клепаных стальных конструкций построили всего за полтора года. Сеть железных дорог за десятилетие службы Коковцова (1904-1914) приросла на 20%, оборот внешней торговли увеличился с 1,7 до 2,7 млрд руб. Экспорт хлеба бил рекорды. Здоровый монетаризм талантливого министра оттянул для России время, когда она оказалась ввергнутой в пучину революции.

ТЕКСТ ОЛЕГ НИКИТИН


 

Добавить комментарий

Имя: *
Фамилия: *
E-mail: *
Текст: *
Введите код: *
 


21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП