Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 3 (15) 2008

| Корпоративные СМИ ВТБ


Культура

Культура

Пленница, язычница, дикая птица
Трагедия исключительной личности

ГЛАВНЫЙ РЕЖИССЕР ТЕАТРА «МАСТЕРСКАЯ П. ФОМЕНКО» ПЕТР ФОМЕНКО ПОСТАВИЛ СПЕКТАКЛЬ «БЕСПРИДАННИЦА» СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ПОЛИНЫ АГУРЕЕВОЙ, УВИДЕВ В ЭТОЙ АКТРИСЕ СИЛЬНЫЙ, СВОБОДОЛЮБИВЫЙ ХАРАКТЕР. ПРИВЫЧНЫЕ АКЦЕНТЫ ХРЕСТОМАТИЙНОЙ ПЬЕСЫ СМЕСТИЛИСЬ — ДРАМА О ПАССИВНОЙ ЖЕРТВЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ПРЕВРАТИЛАСЬ В ТРАГЕДИЮ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ.

Этой Ларисе хочется любить, пылать, бежать из тесных комнат и узких улиц. Плен — в размеренных бытовых ритуалах, в мелочных условностях взаимоотношений, в понуканиях корыстолюбивой матушки. Воля — в пении цыган, в бескрайней Волге, в естественных и неуемных страстях. Мятущейся и страждущей Ларисе родиться бы на несколько эпох пораньше. Как древняя язычница, она следует жарким порывам сердца, схожим с порывами стихий, — а не ледяным правилам циничной цивилизации.

Роковые противоречия очень точно передал художник постановки Владимир Максимов. На задник сцены проецируются туманные городские пейзажи или сверкающая рябь реки. Пейзажные картины жестко перечеркивают черные линии, зрительно удлиняющие и без того большую сцену. Горизонтальный мост, ромбы ограды, диагонали лестниц, прямоугольники пустых окон, дверных проемов и арок… Среди этих шатких реек живут участники драмы. Для большинства эти углы и балки кажутся границами надежного жилища, для Ларисы — тюремной решеткой.

Вначале ничто не предвещает несчастья. Лишь самое чуткое ухо расслышит в житейском разговоре буфетчика Гаврилы (Сергей Якубеко) и слуги Ивана (Томас Моцкус) интонации неприязни к богатейшим завсегдатаям питейного заведения. Обсуждаемые Кнуров (степенный Алексей Колубков) и Вожеватов (щеголеватый Андрей Щенников) не замедлят появиться, медлительно и размеренно обмениваясь мнениями. Фоменко будто испытывает публику на прочность, заставляя следить за нарочито статичной сценой. В ее неподвижности уже затаилось что-то неладное.

Но еще будет много солнечного света, шутовских игр цыган и искреннего предчувствия счастья. Первый выход Ларисы-Агуреевой похож на сияние утра после предрассветного тумана. Она радостно благодарна жениху Карандышеву за обожание. Сильный, очень подлинный актер Евгений Цыганов — достойный партнер Полины Агуреевой. В их дуэте есть и трепетное единение, и страшная драма разлада. Карандышев Цыганова — маленький человек, старательно и кропотливо делающий себя сам. Исключительная девушка, доставшаяся в невесты, — значительная победа на утомительном пути к вершине. Но непомерные амбиции меняют обаятельного трудягу до неузнаваемости, превращая в кичливое чудовище. И Лариса, совсем недавно мечтавшая о семейной идиллии в тихом Заболотье, то ли поет, то ли стонет совсем о другом. Песня «Расскажи, расскажи бродяга…» вырывается из нее как судьбоносное заклинание. Обворожив весь мир вокруг себя, она больше никому не принадлежит и принадлежать не будет. Ни элегантной хищнице-матери (Наталья Курдюбова играет старшую Огудалову лаконично и точно), ни распоясавшемуся Карандышеву, ни самоуверенным Кнурову и Вожеватову. Ни даже хладнокровному красавцу Паратову (Илья Любимов), с которым бежит сломя голову. Илья Любимов изображает соблазнителя отстраненно и очень условно. Его великолепный господин — ни дать ни взять драгоценная статуя, не способная никого любить. Лариса бежит с ним, лишь бы только бежать, несется к гибели, как бабочка на огонь.

За Волгой мечутся тревожные тени цыган, нагнетая беду. Лариса — подстреленная птица из их дикой стаи. Ее завораживающая, могучая песня «Расскажи, расскажи бродяга…» долго и мучительно звучит в ушах жениха-убийцы, заторможенно отступающего в черную глубь. А на высоких мостках застыли участники и свидетели страшной трагедии. И от невозмутимого равнодушия этих бесстрастных часовых пробирает колючая оторопь.

ТЕКСТ ЕЛЕНА ГУБАЙДУЛЛИНА

Сергей Якубенко, актер «Мастерской П. Фоменко»
«В своем доме волнение другое»

Сергей, в «Бесприданнице» вы с Томасом Моцкусом выходите на сцену первыми. Открываете спектакль и открываете театр. Волнительно?
Начало спектакля, мы с Томасом одни на сцене. Такой спектакль, как «Бесприданница», начинать трудно. Зритель только пришел, его надо ввести в ритм, втянуть в атмосферу действия. Постановка Петра Наумовича Фоменко требует определенной работы восприятия, и очень важно собрать внимание зрителя.

Вы работаете в театре со дня основания, пере-играли на множестве разных сцен. Как играется в новом здании?
В своем доме волнение другое. На чужих площадках и мы были гостями, и наши зрители. А это — наш театр, наш дом, и мы пока его обживаем. Выпускали «Бесприданницу», а строители еще что-то сверлили, доделывали… Это мешало, но очень хотелось открыть новый театр новым спектаклем. Сейчас потихонечку привыкаем, осваиваемся, ощущение театрального пространства возникает постепенно. Для этого требуется много сил и терпения. А главное, желания. Такое громадное здание надо не только освоить, но сделать так, чтобы оно стало живым, теплым. Важно, чтобы каждый коридор, каждый поворотик, каждый уголок этого дома стал близким, родным, наполнился особыми эмоциями. Для этого нужно время.
В бывшем кинотеатре «Киев» тоже сначала были холодные стены и два маленьких зальчика, или, как говорит Фоменко, — «две щели». Но начали репетировать, родились спектакли, ставшие театральными легендами, и тот театр стал домом. Теперь у нас новое здание. О нем столько говорилось, столько мечталось, и верилось, и не верилось…

Что в этом здании поражает актера больше всего?
Все. И огромные размеры — до сих пор не знаем, куда ведут некоторые коридоры. И даже гримерка: приходишь перед спектаклем, и в ней переодевается не десять человек, как у нас было в старом здании, а по одному, по два актера.

А как вам сама сцена?
Большая, замечательная сцена, но ее тоже надо осваивать, причем в первую очередь. Есть свои тонкости в акустике, в освещении. Где тебя видно, где тебя слышно? И это зависит не только от сцены, но и от конкретной декорации. Случаются и казусы. В «Трех сестрах» я играю Ферапонта, и еще в сцене пожара отвечаю за шумовое оформление — гремлю, что-то роняю, кричу, бегаю. Отыграл свой эпизод, ушел за кулисы, а там проложены световые дорожки для актеров. Эта световая дорожка втянула меня, как в космос. Иду — или лечу, думаю, как все хорошо сыграл. Вышел в курилку, достал сигаретку. Вдруг выскакивают Галя Тюнина и Маша Джабраилова, размахивают руками, возмущаются. Я не могу понять, что происходит? Оказывается, пока я находился «в космосе», забыл про то самое шумовое оформление. Приходится учиться, ко всему привыкать, даже к закулисью.

Зато наверняка в актерском буфете можно силы восстановить, успокоиться…
Это важное место. Еще Шмага в пьесе Островского «Без вины виноватые» говорил: «Место актера — в буфете». Приходим туда после репетиций, обедаем или просто пьем кофе или чай. Продолжаются разговоры, люди что-то обсуждают, спорят. Буфет — сакральное место. Он большой, но в нем есть укромные уголки, где никто не помешает поговорить, поспорить о спектакле, о репетициях, о жизни. В общем, потихоньку обживаемся. Появляются вещи, которые греют, какие-то детали, мелочи. Театр живет, и это радует.


 

Добавить комментарий

Имя: *
Фамилия: *
E-mail: *
Текст: *
Введите код: *
 


21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП