Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 1 (13) 2008

| Корпоративные СМИ ВТБ


Story

Story

Орел на Монете
Вклад династии Демидовых в российский рубль

ОБ АКИНФИИ ДЕМИДОВЕ С 30-Х ГОДОВ ХVIII ВЕКА ХОДИЛИ СТРАШНЫЕ СЛУХИ. НЕТ, НЕ О ЖЕСТОКОСТИ ЕГО ГОВОРИЛИ: ОНА БЫЛА НЕ РЕДКОСТЬ НА РУСИ. ШЕПОТОМ РАСПРОСТРАНЯЛАСЬ МОЛВА О ТАЙНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ ПРИ ЕГО ЛИТЕЙНОМ ЗАВОДЕ В НЕВЬЯНСКЕ. ЯКОБЫ ПОД КОЛОКОЛЬНЕЙ ЗАВОДСКОЙ ЦЕРКВИ ДЕМИДОВ ЧЕКАНИЛ ФАЛЬШИВЫЕ РУБЛИ. МОЛ, ДАЖЕ РАСПЛАТИЛСЯ ОДНАЖДЫ НОВЫМИ МОНЕТАМИ ЗА ПРОИГРЫШ В КАРТЫ С ЦАРИЦЕЙ АННОЙ ИОАННОВНОЙ, НО ВЫВЕРНУЛСЯ.

По легенде, ожидая ревизии из столицы, заводчик приказал затопить подвалы Невьянской башни. Вода похоронила секретное производство и, как шептались, десяток мастеровых, находившихся при нем.

Правда ли это или досужий вымысел, мы уже не узнаем. Доподлинно известно одно: заводчик Демидов всю жизнь положил, чтобы добывать металл для российской казны, и вклад династии Демидовых в российский рубль есть факт исторический.

«Серебряное» дело

Откуда же взялось на уральском заводе, отливавшем железо для ружей, ценное серебро? Здесь стоит позавидовать природной хватке, уму и хитрости Акинфия.

С 1726 года Демидов застолбил за собой добычу медной руды на нескольких месторождениях в Сибири, а через три года запустил на Алтае Колывано-Вознесенский завод, где выплавлял черновую медь. Лишь за нее и отчитывался Берг-коллегии. Потом он вез «грязную медь» на Урал: мол, только в Невьянске мастера могут ее очистить. И они выплавляли то, что было нужно хозяину и не показывалось в гроссбухах мытарям, — серебро! Дальняя перевозка окупалась с лихвой.

Конечно, не дремали и фискалы, писавшие на Демидова доносы: «Найдена на тех заводах серебряная руда… а ныне ту руду плавить без указа не велено», требовали с заводчика 85 000 руб. недоимок. Пробирный мастер Берг-коллегии Шлаттер в анализе алтайской руды тоже установил природную смесь меди с серебром. А приехавший на Урал в 1734 году Василий Татищев получил от Анны Иоанновны сверхполномочия: «Ежели усмотрите, что заводы Демидова медные для пользы нашей надобно взять на нас (то есть в казну. — Прим. ред.), то оные у него взять».

Казалось, не сносить Демидову головы. Только знал Акинфий неписаное правило Российской империи — надо искать подход к власти. Особо близким лицом императрицы в то время был Эрнст Бирон.

Одним застольем с иноземцем дело не обошлось. Когда к концу званого ужина хмель развязал языки, курляндский герцог стал жаловаться на безденежье: мол, готов взять у заводчика взаймы и поспособствовать закрытию дела с серебром.

Остановились на 50 000 серебром. По тем временам огромные деньги! Но Демидов посчитал, что разумнее дать их, чем потерять свое уральское «серебряное» дело. Отдавая увесистый сундучок с монетами, ушлый заводчик не преминул взять долговую расписку с фаворита царицы. Кстати, она потом пригодилась: уже после смерти Акинфия его сыновья предъявили долг Бирону, и тот вынужден был вернуть 50 000 руб.

Для судьбы Акинфия и его заводов знаковая сделка с фаворитом царицы обернулась лучшим образом: Демидов получил возможность напрямую объяснить императрице происхождение колывановского серебра, обойдя интерпретации фискалов. В 1744 году он преподнес уже Елизавете Петровне слиток чистого серебра весом 27 фунтов 8 золотников с верноподданической просьбой: «Чтобы ему, Демидову, быть со всеми заводами, с детьми его и со всеми мастеровыми и работными людьми под ведением единственно Высочайшего кабинета». Милостивое монаршее согласие он получил. А с ним привилегии и протекцию от дальнейших ревизий. Дочь Петрова из подаренного серебряного слитка повелела изготовить раку, и в ней упокоились мощи причисленного к лику святых Александра Невского.

Продолжение династии

Внук Акинфия Николай как-то пытался прикинуть состояние Демидовых, да понял, что это дело бесполезное. Заводов у семьи Демидовых в 1745 году насчитывалось 32 общей стоимостью 600 000 руб. Хотя в 1701-м у основателя династии (отца Акинфия) был всего один завод в Туле, оцененный в 4500 руб. А сколько еще земель и лесов, недвижимости и крепостных душ! Безмерно выросло состояние.

Однако и наследников в семействе выходило немало, да, как правило, рождались мужики. Акинфий, разглядев в младшем из сыновей — Никите — самого хваткого, хотел передать все заводы только ему. Но умер внезапно, 5 августа 1745 года, в дороге на Урал.

Наследства насчитали на 2,8 млн руб. в тех ценах. Сыновья из-за добра чуть не передрались, старшие братья Прокопий и Григорий подали прошение на Высочайшее имя. Императрица решила уравнять в правах всех троих. Никите отошли одни нижнетагильские заводы. Но он очень быстро развернулся — начал обходить остальных братьев! К шести заводам в Нижнем Тагиле прибавил еще три. Первым из Демидовых поехал в Европу, перенимал технологии, впитывал культуру. Путешествуя, выглядел уже не безграмотным русским купчиной, а знатоком живописи и ваяния. Скупал античные фигуры, заказал серию картин у известного Жана Батиста Греза, оплачивал обучение в Италии талантливого скульптора Федота Шубина. В Риме его принимал сам Папа. В Париже протягивал руку Вольтер. Да, мыслитель-француз состоял в переписке не только с Екатериной Великой, но и с Никитой Демидовым.

В наследство от отца Николай Никитович получил не столько хватку заводчика, сколько этот природный художественный вкус. Дворцовая жизнь среди предметов прекрасного привлекала Николая сильнее, чем суровый климат Нижнего Тагила. В 15 лет он остался сиротой. Завистники на состояние перешептывались: «Какой из него купец? Плакали демидовские миллионы». Что правда, то правда: он побывал в нижнетагильских владениях всего лишь раз. За него управляли заводами именитые опекуны Храповицкий и Дурново. Тянулось это аж до 22-летия владельца, до 1795 года.

Он же делал военную карьеру при дворе: сержант Преображенского полка, адъютант князя Григория Потемкина, камер-юнкер, камергер, тайный советник, гофмаршал. Соблазны столичной жизни, светские рауты, мимолетные романы.

Больная голова и замаячившее вроде банкротство: тратя в год до 170 000 руб., молодой повеса к 1795 году имел дефицит по балансу в 840 000 целковых.

К тому же две его сестры Мария и Екатерина были на выданье, а он отвечал за их судьбу и приданое.

Советчиков много, но денег никто не дает. В Заемном банке уже заложена часть заводов, и приходится продавать угодья с крепостными крестьянами. Долг растет.

«Подкину монету, — решает Николай, — если выпадет орел, то женюсь». Оказался везучим: орел! И невеста более чем привлекательна и богата, из старейшего рода — Елизавета Строганова, дочь барона Александра Николаевича Строганова.

Николаю Демидову, безусловно, льстило, что мать невесты принадлежала к известной дворянской фамилии Загряжских, а родной дядя граф Александр Сергеевич Строганов был соратником Екатерины II и Павла I, президентом Академии художеств. С такой родней статус при дворе повышался. Но особо сближало со Строгановыми то, что обе фамилии нажили свои капиталы не на царской службе, а собственным трудом.

Конечно, Строгановы начали свое дело раньше Демидовых, еще при Иване Грозном имели соляные копи, добычу руды, плавку и ковку. Никто до них на Руси не добывал жемчуг. Из моря раковины доставали ныряльщики. По слухам, Строгановы научились выращивать жемчужины в пруду и делали это секретно в своем Сольвычегодске. Но слава за Демидовыми как за добытчиками металла и камня со времен Петра I укрепилась сильная.

На службе государевой

Посмотреть на роскошную свадьбу отпрысков двух богатейших фамилий высыпал весь Петербург. За молодоженами переливался шлейф разбросанных монет. Кто собрал, был счастлив. Демидов, казалось, обрел крылья, как тот орел с серебряного рубля. Были выплачены долги, задышали заводы. Для сбыта металла налаживались торговые связи с Англией. В Таганроге строилась собственная флотилия — пять судов — для перевозки готового товара через Черное и Средиземное моря.

Наконец, в Европе, куда со временем перебирается чета Демидовых, подсмотрены новые технологии в металлургии, и в Нижнем Тагиле появляется первый в России прокатный стан. Десятки мастеровых на деньги барина учатся за границей. Но вот причуда: выученным инженерам он «забывает» отписать вольную, и часть из них, вернувшись на уральские заводы, попадает под усмешки и пинки местного заводского начальства, теряет навыки, спивается.

Впрочем, после приезда Демидова в Нижний Тагил в 1806 году приказчики на заводах к хозяйскому делу стали относиться с дрожью. Увидели наследную волю и вспомнили дедову жестокость. Отчеты господину исправно посылают сначала в Париж, затем в Италию. Знают: если заподозрит хозяин лукавство, вызовет к себе за тридевять земель, а потом выгонит с хлебной должности.

В Европе Николай Никитович выполняет разовые поручения российского царя, а с 1810 года получает пост русского посланника во Флоренции, столице Тосканского княжества.

В Италии Демидова знакомят со Стендалем. Вместе их видят в театре, за ужином. Зная подарки Демидова Флоренции и горожанам, французский писатель почитает его за великого мецената.

Мелкие европейские дворы тоже одаривают Демидова орденами. Правда, иностранные награды не в почете в Санкт-Петербурге. Знать Северной Пальмиры меж собой шепчется: не гоже русскому заводчику вывозить капитал, менять родину на теплую жизнь у супостатов. Однако, когда начался поход Наполеона на Восток против России, Демидов с семьей поспешил в числе первых явиться в Петербург под императорские штандарты.

На аудиенции с Александром I приехавший из Италии посланник предложил собрать и снарядить свой отряд против Бонапарта. «Демидовский» полк крепко держался на Бородинском поле, Николай Никитович и его сын Павел сражались рядом с уральцами. Император оценил доблесть Николая Демидова присвоением ему звания генерал-майора.

Во благо Отечества

Демидов знал, что после пожара Москвы полностью пропала его коллекция естественной истории, подаренная Московскому университету. Решил собрать новую, скупая все интересные предметы — камни, самородки, скелеты древних животных. Набралось 6000 экспонатов для передачи в дар. Так он заложил, во второй раз, музей естественной истории Московского университета!

Дворец Демидовых располагался на Мойке. Гуляя по набережным, Николай Никитович не раз замечал, что городу не хватает мостов через каналы. Он заказал и оплатил четыре моста. Чугунных, ажурно кованных. Один из них потомки назвали «Поцелуев мост». Сколько его своды видели томлений, воздыханий, рвущихся сердец!

Думал ли Николай Никитович, что этот мост станет для города символом воспетой поэтами страсти? Возможно. В его-то собственной жизни любовь скорее не удалась, была эпизодической и скоротечной. Женившись по расчету, Николай Никитович все же испытал нежные чувства к Елизавете Александровне дважды: до рождения первого сына Павла в 1798 году и после их приезда в Россию в 1812 году, когда во всплеске эмоций была дана жизнь младшему сыну Анатолию.

Поздний ребенок стал его самым близким человеком на закате жизни в Италии. Однажды он взял сына на раскопки Римского форума. Мальчик начинал понимать гармонию античных тел, знал всех богов, читал по латыни. Николай Никитович не пожалел денег на покупку 53 прекрасных скульптур.

Построенные им корабли привозили в Европу не только металл, но и чудесный уральский малахит. Итальянские мастера обрамляли его бронзой по демидовским наброскам. По своему вкусу Николай Никитович решил построить дом в предместье Флоренции Сан-Донато.

Выстроенный дворец поражал роскошью, сочетанием необычайной красоты малахита и каррарского мрамора. Итальянцы пустили к Сан-Донато специальный маршрут дилижанса, чтобы удовлетворить любопытство флорентийцев и путешественников. Демидов наконец-то разместил почти 500 собственноручно купленных картин в своей галерее. Шедевры эпохи Возрождения и более поздняя живопись — многое было подобрано в том числе и с подачи Карла Брюллова.

Демидовский металл

Осенью 1825 года в Сан-Донато доставили срочный пакет с Урала: в его нижнетагильской вотчине нашли богатейшее месторождение нового «белого золота» — платины. Вот оно, сбывается семейная мечта — чеканить монеты из демидовского металла! Николай Никитович, забыв о болезни, вступает в бурную переписку с Петербургом, ищет ходатаев, имеющих доступ к молодому императору Николаю  I. Дело вроде бы движется, но, как всегда в России, с бюрократическими препонами.

8 марта 1828 года начальник Санкт-Петербургского монетного двора Е. И. Эллерс получил предписание Департамента горных и соляных дел Министерства финансов «О приготовлении штемпелей для 3-рублевой платиновой монеты с обозначением веса ея». К нему был приложен Высочайше утвержденный рисунок монеты. Вскоре был издан императорский указ «О чеканке из Уральской платины новой монеты, ценою в три рубля на серебро». Отныне государству разрешалось рассчитываться с заводчиками, поставлявшими платину, новой царской монетой. Но увидеть сияющего двуглавого орла на платиновом «трехрублевике» Демидову не пришлось: в тот год резко обострилась его болезнь, и вскоре Николая Никитовича не стало. Гордость за новые монеты России разделили его сыновья.

ТЕКСТ ОЛЕГ НИКИТИН


 

Добавить комментарий

Имя: *
Фамилия: *
E-mail: *
Текст: *
Введите код: *
 


21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП