Рейтинг@Mail.ru Сайт ВТБ В начало
 
  В номере

№ 6 (12) 2007

| Корпоративные СМИ ВТБ


Культура

Культура

Русское «спасибо» и французское merci
В Париже случилась та же история, что и на Бродвее десять лет назад

ГАСТРОЛЬНАЯ СУДЬБА ТЕАТРА «СОВРЕМЕННИК» УНИКАЛЬНА: В СЕНТЯБРЕ ЭТОГО ГОДА ОН ВПЕРВЫЕ ИГРАЛ В ПАРИЖЕ. НА ОДНОЙ ИЗ СТАРЕЙШИХ СЦЕН ФРАНЦУЗСКОЙ СТОЛИЦЫ, В «ТЕАТРЕ ДЕ ПАРИ», НА СУД ФРАНЦУЗСКОЙ ПУБЛИКИ БЫЛИ ПРЕДСТАВЛЕНЫ «ВИШНЕВЫЙ САД» И «КРУТОЙ МАРШРУТ». А ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ ДО ЭТОГО ЗНАМЕНИТАЯ ТРУППА ПЕРВОЙ ИЗ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ КОЛЛЕКТИВОВ ВЫСТУПАЛА В НЬЮ-ЙОРКЕ НА БРОДВЕЕ. О ТРИУМФАЛЬНОМ УСПЕХЕ «СОВРЕМЕННИКА» В ПАРИЖЕ, О ГАСТРОЛЯХ В США И О РАБОТЕ В ТЕАТРЕ РАССКАЗАЛА ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ «СОВРЕМЕННИКА» ГАЛИНА ВОЛЧЕК.

Галина Борисовна, расскажите, пожалуйста, о недавних гастролях театра «Современник» в Париже.
За полувековую историю существования нашего театра мы объехали со спектаклями большинство европейских стран, дважды играли в Нью-Йорке на Бродвее, а вот во Франции показывали наши спектакли впервые. И наверняка, учитывая все реалии сегодняшней жизни, Парижа не оказалось бы на нашей гастрольной карте, если бы не уникальная инициатива банка ВТБ. Мы бесконечно признательны всем, кто способствовал осуществлению этого проекта. Мне кажется, их усилия не оказались напрасными. Неудобно хвалить собственный театр, однако сказать, что гастроли прошли успешно, значит, не сказать ничего. Перед любой поездкой театра волнуешься, равно как и перед премьерой, надеешься, что все сложится хорошо, что в новом городе зритель поймет и примет твой спектакль. Но перед поездкой в Париж у всего коллектива страх был просто невероятный. При всем уважении к соотечественникам, на гастролях в других странах хочется прежде всего, чтобы именно местная публика увидела и оценила нашу работу. То, что на спектаклях «Современника» французов было больше, чем русскоговорящих, мы определили по количеству наушников, которые перед представлением разбирали зрители. Кстати, о переводе следует сказать отдельно. Администрация «Театра де Пари» настоятельно просила меня, даже требовала, чтобы вместо синхронного перевода через наушники использовалась бегущая строка на размещенных возле сцены мониторах. Я категорически отказалась это делать. Результат показал, что была права. В драматическом театре нельзя отрываться от происходящего на сцене, даже ради того, чтобы прочитать перевод. В Париже случилась та же история, что и на Бродвее десять лет назад: зрители почти сразу снимали один наушник, чтобы слышать интонации артистов. Этот метод в свое время на гастролях использовал Аль Пачино, и так же в Париже делала Фанни Ардан, артисты из «Комеди Францез».

Французские газеты писали, что «Современник» мог бы дать не четыре, а двадцать четыре спектакля, и зал оказался бы полон. Чем, на ваш взгляд, обусловлен такой успех российского театра?
Мне кажется, что во всем мире публика соскучилась по «человеческому» театру. Не побоюсь даже этого слова — по простому театру, имея в виду отсутствие искусственно затрудняющих восприятие сложностей, разного рода театральных ребусов, подменяющих на сцене историю человека и отношения. Это холодная расчетливая фантазия, даже если и талантливая, все равно существует сама по себе, отдельно от театра, от человека. Театр же, мне кажется, обязательно должен воздействовать на публику, чтобы, как во время наших спектаклей в Париже, зал напряженно затихал, а потом вдруг неистово реагировал в финале.
Когда я просматривала съемку театра на гастролях в Париже, на глаза мне попалась фотография немолодой француженки. Она сдернула с головы наушники в конце спектакля, при этом в руках держать их не могла — мешали аплодировать. Но выход был найден: она зажала наушники в зубах и продолжала хлопать. Этот снимок произвел на меня сильное впечатление. Ведь это крайне сущностная эмоция. Именно тот случай, когда пленка зафиксировала кульминацию зрительского восприятия. Вообще в памяти надолго останется, как на последнем спектакле из зала наперебой выкрикивали русское «спасибо» и французское merci.

Вы сказали, что дважды выступали в Нью-Йорке на Бродвее. В Париже «Современник» — один из немногих российских театров, который играл на стационарной сцене, а не на фестивальной или экспериментальной площадке. Можно сказать, вы находитесь в авангарде движения. Как это удается? Ведь долгое время «Современник» был практически невыездным.
Так получается, и объяснений этому нет. Нас никуда не посылали на гастроли, стеной отгораживали от продюсеров, приезжавших в Москву. Но эти люди находили нас сами и приглашали. Дважды мы были на гастролях в США, играли в Нью-Йорке на Бродвее в 1996-м и 1997 году. «Современник» стал первым российским коллективом, который после гастролей Московского художественного театра в 1924 году в США выступал на Бродвее. Американским зрителям мы показали «Трех сестер», «Вишневый сад» и «Крутой маршрут», которые были великолепно приняты. Доказательством этому стало награждение «Современника» национальной премией США Drama desk award. Эту награду за всю историю ее существования не получал до нас ни один иностранный театр вообще, включая Королевский шекспировский.

На гастроли в Париже и в Нью-Йорке «Современник» привез «Вишневый сад» и «Крутой маршрут». Почему именно эти постановки были выбраны для зарубежной публики?
Идея показать данные спектакли в Париже принадлежит ВТБ. Чехов является единственным драматургом, которого принимает и понимает каждая страна, каждый народ — от Китая до Африки. Спектакли по его пьесам — визитная карточка любого театрального государства. А «Крутой маршрут» мы выбрали, потому что этот спектакль отражает трагические страницы российской истории. В момент его создания я не думала, что у него будет столь долгая жизнь. Практически ни в одном театре не осталось постановок, рожденных перестройкой. Меняется время, уходит интерес к теме. А «Крутой маршрут» до сих пор собирает полные залы в России и за границей. Возможно, секрет такого успеха в том, что спектакль обращен скорее в будущее, нежели в прошлое, — чтобы предстать перед зрителем как спектакль-предупреждение. Именно поэтому у моего «Крутого маршрута» такой финал.

Сегодня, прежде чем реализовать какой-то проект (опубликовать книгу, снять кинокартину), принято говорить о коммерческих ожиданиях. Вы думаете об этом, когда ставите новый спектакль?
Я работаю по другим принципам, но, безусловно, стараюсь предлагать то, что сейчас востребовано. Это вовсе не означает идти на поводу у публики, это значит — учитывать интересы зрителя.

У каждого театра есть свой зритель. Какова ваша аудитория?
Наш зритель заметно помолодел. И я этому рада. Ведь если мы, рожденные 50 лет назад, оказались востребованы и тогда, и сегодня, следовательно, театр выбрал правильный путь, он современен.

Как вы расцениваете омоложение современной культуры? Вы работаете с молодыми режиссерами Ниной Чусовой, Кириллом Серебренниковым — вы сознательно «омолаживаете» коллектив?
Я сделала ставку на молодежь еще 35 лет назад, когда только пришла на роль главного режиссера. В то время гремели другие имена. Например, Валерий Фокин и Иосиф Райхельгауз и многие другие.

На ваш взгляд, каков идеальный возраст режиссера?
Возраст, мне кажется, здесь ни при чем. К примеру, итальянский режиссер Федерико Феллини был уже немолодым человек, когда его признали революционером в режиссерском искусстве.

«Современник» всегда отличался мощным актерским потенциалом. А молодым, только начинающим свой путь в искусстве, предъявляют такие же высокие требования?
Конечно. Молодые таланты растут в стенах театра и со временем превращаются в настоящих артистов. Несколько лет назад к нам пришел служить Владислав Ветров, провинциальный актер из Ростова. Сегодня он один из ведущих в труппе. Это случилось не сразу, он был способным и талантливым человеком, иначе мы бы его не взяли, но серьезным артистом он стал здесь, в «Современнике», оттачивая мастерство с опытными партнерами и талантливыми режиссерами.
На мой взгляд, при знакомстве с актером, при приеме его на работу важно распознать индивидуальность. Мое эгоистическое желание режиссера по отношению к каждому артисту — сохранить эту индивидуальность, развить ее и обогатить. А вовсе не идти на поводу у моды, массового вкуса, формирующего массовое сознание. Сохранение индивидуальности — это один из главных принципов в работе с актерами.

У каждого режиссера есть любимые артисты, своего рода музы. Назовите тех, кто вас вдохновляет.
Это собирательный образ. Мои музы меняются в зависимости от того, над чем я работаю в данный момент. С другой стороны, мои музы не уходят от меня и после завершения работы. В каждом поколении они разные. В свое время меня вдохновляли Татьяна Лаврова, Марина Неелова, Елена Яковлева, Чулпан Хаматова. Последний спектакль я делала с Ниной Дорошиной — действительно потрясающей актрисой…

Вас неоднократно приглашали работать в театрах Америки, Германии, Финляндии и других зарубежных стран. Чем этот опыт отличается от работы дома?
Это, действительно, совершенно особый опыт. В театре между актерами и режиссером существует код взаимопонимания, свой «птичий» язык. Моя задача — объединить собравшуюся на спектакль труппу не просто общим интересом, но и языком, который тоже нужно суметь «внедрить» за шесть-семь недель, отведенных на Западе на постановку спектакля. Это непросто. Второе отличие — невероятное достоинство и даже преимущество работы с артистами за рубежом. За границей очень высока рабочая мораль, как я это называю. Ты приходишь на репетицию и видишь не опаздывающих артистов, а коллег, которые уже разминаются, распеваются и готовят себя к работе. Это замечательно. На мой взгляд, так проявляется уважение к своей профессии, к партнерам. Наши же артисты зачастую, придя на репетицию, принимают позу — «режиссируйте меня».

Известно, что даже самый талантливый актер без режиссера ничего сыграть не может. На каких принципах должны строиться взаимоотношения между артистом и режиссером?
На обоюдном доверии, общей заинтересованности предметом работы. Это, может быть, трудно, но это единственный путь.

Пьесы многих современных авторов впервые были поставлены на сцене «Современника». Складывается впечатление, будто у вас есть свой особенный ключ в освоении современного материала. Так ли это?
Действительно, со своими авторами мы работаем достаточно плодотворно. Однако пока не ставим пьес братьев Олега и Владимира Пресняковых, которые сегодня объявлены модными драматургами. Существует даже такое направление — новая драма. Для меня это явление абсолютно непонятное и даже фальшивое. На мой взгляд, существует только «хорошая» драма и «плохая». Назначение театра — катапультировать зрителя из его удобного кресла в зрительном зале, но не путем эпатажа.

«Современник» в силу своего названия призван говорить со зрителем на современном языке. Однако с 1976 года вы говорите с публикой на языке Антона Чехова. Почему так произошло?
Качество правды на сцене меняется со временем. Я против того, чтобы «осовременивание» материала касалось только внешних признаков — переодевания Гамлета в джинсы, например. Мне кажется, гораздо интереснее, соблюдая все внешние атрибуты прошлого, сблизить поколения через психологические совпадения или противостояния. Это гораздо труднее и намного интереснее.

У театра «Современник» есть другая сцена, значит ли это, что на ней выступает другой «Современник»?
Ни в коем случае. Эта сцена продолжает традиции нашего театра. Она называется не «малая», а именно «другая». Прежде всего потому, что эта сцена появилась позже на 45 лет, и потому она иная на целых полвека. Молодые ребята, которые приходят в этот зрительный зал и выходят на сцену, сохраняют главные постулаты нашего театра, и одновременно транслируют другие идеи. Что является гармоничным развитием любого коллектива. Не понимающие этого совершают такую же ошибку, как те, кто пытается бежать вперед, не оглядываясь назад.

ТЕКСТ МАРИНА АЛЕКСАНДРОВА


 

Добавить комментарий

Имя: *
Фамилия: *
E-mail: *
Текст: *
Введите код: *
 


21 октября 2016

ВТБ снижает ставки по ипотечным кредитам

20 октября 2016

ВТБ снижает ставки по кредитам для компаний малого и среднего бизнеса в рамках программы Корпорации МСП