Рейтинг@Mail.ru
Для частных лиц: Интернет-банк
Выберите ваш город:
Москва
Справочная служба банка ВТБ
8 (800) 200-77-99
Бесплатный звонок по России
8 (495) 739-77-99

Андрей Костин: «Сегодня не потерять деньги — уже большая задача»

 
21.01.2016

Андрей Костин:  «Сегодня не потерять деньги — уже большая задача».

Российские банки, не успев перевести дух после сложнейшего 2015 года, вновь столкнулись с ухудшением внешних условий и вынуждены пересматривать бизнес-планы на этот год при более низких ценах на нефть и значениях курса рубля. О планах ВТБ (MOEX: VTBR) на 2016 год, новой стратегии, перспективах приватизации и сделок M&A рассказал «Интерфаксу» глава банка Андрей Костин в кулуарах Всемирного экономического форума в Давосе.

— Вы в 2016 году планировали представить новую стратегию. Какие в ней будут приоритеты?

— У нас новая стратегия будет действовать с 2017 года. В этом году мы должны ее выработать. У нас уже есть первые варианты, так что в ближайшие месяцы планируем ее доработать и утвердить. Я бы выделил два ключевых элемента. Первое — развитие новых банковских технологий, информационных технологий, интернет-банкинга. Мы сейчас внимательно изучаем международный опыт, договорились с крупнейшими западными банками, американскими, прежде всего, о том, что сотрудники ВТБ, включая меня, посетят технологические центры этих ведущих банков. Даже в Давосе у нас будут встречи с топ-менеджерами международных банков, отвечающими за стратегию, новые технологии. Мы серьезно сейчас озаботились этой темой. Кстати, тематика Давоса — четвертая промышленная революция — как раз созвучна этому. Вопросы внедрения новых технологий, включая интернет-технологии, сейчас стоят в повестке дня. Сегодня есть сложности с точки зрения регулирования этих новых форм, но я думаю, что в конечном итоге государство возьмет под контроль эти вопросы, будет способствовать их развитию.

Второе — это дальнейшее развитие розничного бизнеса. В стратегии появляется важный элемент — мы планируем до конца этого месяца завершить все процедуры, связанные с созданием Почтового банка. Все документы готовы. Мы сейчас находимся в стадии получения разрешения ЦБ, ФАС. Думаю, что до конца января мы сможем завершить этот процесс, собрать первый совет директоров. Базовые параметры уже утверждены: там будет пять представителей группы ВТБ, три представителя «Почты России» и министр связи, который возглавит набсовет. Но ВТБ будет иметь большинство в совете директоров, кроме того, у нас будет контрольный пакет акций. Вместе с тем в рамках акционерного соглашения решение многих важных вопросов предусмотрено на паритетных началах. Но развитие розницы — это не только Почтовый банк. Мы будем уделять большое внимание развитию ВТБ 24 (MOEX: GUTB). Мы должны будем принять в ближайшее время окончательное решение относительно того, каким образом мы проводим дальнейшую консолидацию нашего бизнеса. Будем ли мы полностью интегрировать ВТБ 24 в структуру банка ВТБ, либо это будет некая другая форма интеграции, консолидации ряда основных функций. Это мы решим в ближайший квартал, и тогда эта стратегия будет окончательно одобрена. Пока частью стратегии является консолидация к середине мая Банка Москвы (MOEX: MMBM). Эту работу мы сейчас проводим. И весь бизнес Банка Москвы, включая розницу, будет консолидирован в Банк ВТБ. Технология и розница — вот два конька, на которых мы планируем строить нашу стратегию на ближайшие годы.

— Почему вопрос консолидации ВТБ 24 не закрыт?

— ВТБ 24 — успешный банк, у него очень эффективное руководство. Я здесь подхожу очень осторожно, поскольку речь идет о людях, о сложившихся отношениях. Я проводил опрос, общался с очень много с иностранными банкирами. Опросил не менее 20–25 CEO крупнейших европейских и американских банков. Пока в соотношении примерно 9 к 1 лидирует мнение о том, что выгоднее и целесообразнее консолидировать все в один банк. Но мы еще изучаем опыт других банков, смотрим, насколько успешны они. Все-таки любая большая реорганизация — это потрясение, шок, стресс для людей. Если бы были претензии к работе ВТБ 24, нам было бы проще принять решение, но поскольку работает банк хорошо, надо действовать по принципу «не навреди». Хотя мы видим большие преимущества в сокращении издержек и в улучшении системы управления, если правильно структурировать эту работу. Мы хотим провести стратегическую сессию, потом рассмотреть на правлении, а потом на наблюдательном совете банка ВТБ с тем, чтобы эти решения оформить.

— В развитие темы розницы — в прошлом году ВТБ 24 участвовал в конкурсе на санацию «Уралсиба» (MOEX: USBN), банку приписывают и интерес к Райффайзенбанку (MOEX: RBAM).

— Слухи о Райффайзенбанке пошли, на мой взгляд, абсолютно без каких-то оснований. Я сам позвонил руководству Райффайзенбанка, спросил: вот идут слухи, а я ничего не знаю. Меня заверили, что на сегодня никакого решения у группы Raiffeisen продавать банк в России, нет. Я так понимаю, пока есть просто мнение ряда акционеров банка, которые считают, что нужно сокращать присутствие в Восточной Европе. Поэтому у нас нет сегодня никаких оснований говорить об интересе к Райффайзену. И никаких переговоров тоже нет. По «Уралсибу», действительно, руководство ВТБ 24 видело определенные возможности с точки зрения развития розницы. Я, честно говоря, после приобретения Банка Москвы не большой сторонник покупки крупных банков. Но мои коллеги, сотрудники говорят, что, может быть, целесообразно покупать небольшие региональные банки, там, где наши позиции в регионах не самые сильные и есть неплохие банки, имеющие достаточную долю рынка. Я не против этого. Если будут появляться возможности приобретения небольших банков, которые позволяют нам усилить нашу розницу и позиции в регионах. Главное, что такие сделки не затрагивают существенно деятельность банка. Потому что когда идет консолидация крупного актива, практически весь банк работает на это. Так было с приобретением Транскредитбанка, Банка Москвы. Это огромная работа. И это, конечно, большое отвлечение ресурсов, прежде всего, человеческих. Это шок для организации. Но мы все равно открыты к обсуждению, если будут появляться на рынке какие-то хорошие возможности.

К сожалению, жизнь показывает, что не все сделки, например, по санации успешно проходят. И с Мособлбанком (MOEX: MOBB), и с банком «Траст» (MOEX: NBTR) возникают проблемы, появляется потребность в дополнительных ресурсах. Очень сложно при заходе в проблемный банк посчитать точно размер проблемы. В этом и опасность, потому что у Центрального банка, конечно, нет намерений пересматривать условия каждый раз. Можно столкнуться с проблемой, которую ты не ожидал, потратить огромные усилия на ее решения, и еще и получить убыток. Поэтому я бы сейчас больше выступал за органический рост. Сейчас надо, прежде всего, экономить издержки, сокращать риски и не терять деньги. Сегодня не потерять деньги — это уже большая задача.

— Кстати, о сокращении издержек, у вас есть понимание, какие в этом году будут предприняты меры по сокращению расходов?

— Мы сейчас работаем над этим. У нас будет существенное сокращение расходов, в частности, в связи с присоединением Банка Москвы. Там реально сократить расходы на персонал на 30–50%. Это главная на сегодня задача. Но и в целом у банка есть «жирок» — и по кадрам, и по расходам. Другое дело, что главные расходы всегда — это люди. Можно сколько угодно экономить на телефонных звонках и командировочных расходах, но по сравнению с зарплатами — это копейки. Поэтому правильная организация труда, консолидация бизнеса, сокращение параллельных структур, дублируемых функций, дают огромную возможность для экономии.

— В последнее время активно стала обсуждаться тема приватизации части госпакета ВТБ. Понятно, что сейчас не самая благоприятная конъюнктура, и есть санкционные ограничения, ограничивающие круг инвесторов. Но в принципе возможность продажи акций вы видите?

— Я пока не знаю. Дело в том, что я за эти последние дни почувствовал, что у правительства есть серьезные намерения — и не только у министра экономики, который об этом публично заявил, но в правительстве в целом — заняться приватизацией. Время для этого, безусловно, крайне тяжелое. С точки зрения и санкций, и состояния рынков. Продать, наверное, всегда можно. Мы этим успешно занимались, мы продавали очень успешно в 2007 году, когда была 10-кратная переподписка, в 2011, в 2013 году. Но я менеджер, а решение в этом вопросе остается за правительством. Оно должно определиться, хочет ли продавать, есть ли какие-то ценовые задачи, либо их нет. Я пока конкретного поручения эту тему рассмотреть не получал. Правительство должно сформулировать, принять решение, потом дать поручение менеджменту проработать этот вопрос. Пока я начал тему предварительно зондировать, узнавать, как могут повести себя западные и восточные инвесторы. Но это пока абсолютно непредметный разговор, потому что, повторяю, у меня нет на руках никакого окончательного решения со стороны правительства относительно того, какую долю хотят продать, когда хотят продать, есть ли какие-то условия или нет. Я здесь занимаю нейтральную позицию.

— Когда министр экономического развития Алексей Улюкаев об этом говорил, речь шла не только о том, чтобы заработать денег для бюджета в сложной ситуации, но и о том, чтобы поднять капитал для самого банка для того, чтобы продолжить кредитование, и через это поддерживать экономику.

— Наши юристы трактуют так: продажа существующего пакета не является предметом санкций, но любое привлечение нового капитала будет, безусловно, под санкциями. Есть другие компании, не находящиеся под санкциями — та же «АЛРОСА» (MOEX: ALRS), вот там можно говорить о привлечении нового капитала. Но в тех компаниях, которые находятся под санкциями, я думаю, речь может идти скорее о продаже существующего пакета. С точки зрения управления у нас в любом случае ничего не поменяется принципиально — 60% будет у государства либо 50% плюс одна акция. Есть указ президента, который говорит о том, что госдоля в ВТБ должна быть не ниже контрольной. Но если говорить о продаже в пределах этого лимита, то какого-то влияния на политику или деятельность банка, она, конечно, не окажет.

— У ВТБ достаточно серьезная по итогам 11 месяцев прибыль по РСБУ была, около 60 млрд рублей, в отличие от МСФО.

— Наше предложение (хотя решаем не мы, решает собрание акционеров) таково: мы должны сохранять последовательность и не уменьшать абсолютный объем дивидендов по сравнению с прошлым годом.

— То есть будете считать, исходя из прибыли по РСБУ?

— Да. У нас есть своя дивидендная политика, где мы написали, что мы от 10% до 20% прибыли по МСФО направляем на выплату дивидендов. Но поскольку у нас МСФО действительно существенно ниже, чем РСБУ, мы считаем, что уровень дивидендов, который выплачивался в 2014, 2013 годах, должен быть сохранен.

— То есть вы будете рекомендовать значение 2014 года?

— Да.

— А показатель прибыли, который был за 11 месяцев, в целом по итогам 2015 года сильно не изменится?

— Существенно — нет. Возможно, мы будем досоздавать резервы, с тем, чтобы войти в 2016 год с достаточно надежным уровнем резервирования. В 2014 году, в декабре, когда произошло повышение ставки до 17%, мы были очень пессимистически настроены на весь 2015 год. И вообще считали, что у нас будут большие убытки. Но 2015 год оказался довольно успешным, потому что быстро пошло снижение ставки. Оно началось еще в первом полугодии, и мы вышли на ситуацию, когда у нас будет небольшой плюс или нулевой результат. Это лучше, чем мы ожидали. В декабре 2015 года у нас были более радужные ожидания, а январь начался с довольно тяжелых новостей. И вот сейчас наши макроэкономисты пересматривают сценарий, потому что при цене нефти в $50 за баррель этот сценарий уже нереалистичен, надо пересматривать его в сторону $30–40. Ну, и все остальное — темпы роста экономики, банковского сектора будет, видимо, снижаться, и мы ожидаем, что и качество наших заемщиков ухудшится. Это мы уже видим по целому ряду отраслей — по автопрому, по строителям и т. д. Поэтому нам потребуется достаточно надежный уровень резервов. Я бы сейчас не стал делать прогнозы по прибыльности на этот год — именно потому, что ситуация быстро изменилась к худшему.

— То есть тот прогноз по прибыли на 2016 год, который звучал…

— Возможно, он нуждается в пересмотре, потому что ситуация пока более пессимистична, чем была даже в конце прошлого года. И правительство вынуждено бюджетные расходы пересматривать. Сегодня всем надо посмотреть, что происходит, чтобы не ошибиться и не разогнаться там, где надо либо тормозить, либо ехать очень осторожно, со скоростью 60 км/ч.

— Вы упомянули вопрос досоздания резервов. Есть две культовых истории — «Мечел» (MOEX: MTLR) и «Трансаэро» (MOEX: TAER). Потребуются ли еще резервы по «Мечелу» и оценивали ли вы риски, если Сбербанк (MOEX: SBER) пойдет до упора в отношениях с заемщиком?

— Такого риска, на мой взгляд, нет. Мне кажется, что в какой-то форме и банк, и «Мечел» будут договариваться. У Сбербанка, может быть, более жесткая позиция, но у нас разные варианты есть, и есть намерения Газпромбанка (MOEX: GZPR) активнее к этому процессу подключаться. Поэтому я не считаю, что будет сценарий банкротства — как-то мы договоримся. Мы создали резервы, но с другой стороны, те условия реструктуризации, о которых мы договорились с «Мечелом» в прошлом году, будут выполняться. Во-первых, «Мечел» загасил все долги по процентным платежам, во-вторых, он улучшил качество обеспечения кредитов, в-третьих, мы продолжаем интенсивные переговоры по тому, каким образом будут урегулироваться все эти вопросы. Там есть некие позитивные сигналы. Что касается «Трансаэро», то кредит в 9 млрд рублей оформлен у ВТБ под гарантию правительства. В газетах обсуждается мое письмо в правительство относительно второй части данного кредита в 1,5 млрд рублей, по которой правительство не успело оформить соответствующую гарантию, но это сумма, во-первых, не столь велика, во-вторых, мы надеемся совместно с правительством найти решение этой проблемы.



Все публикации раздела



Материалы по теме

Подписка на новости группы ВТБ
  • Почтовая рассылка
  • Лента RSS
    Подписаться
    Подписаться
Загрузка списка городов.....